-Да. Он живет в другой части города со своей семьей. -Где он сейчас? Шериф зашел в спальню. -Мы оповестили его о случившемся, так что, я полагаю, он на пути к больнице. Не найдя ничего, достойного внимания в верхнем ящике, Алекс открыл нижний. Белье, спрятанные среди тряпок драгоценности. Тоже ничего. -Вы его допросили? -Нет, ждали вас, - ответил шериф, и Алекс уловил едва заметное изменение в его голосе. Это был тон вы-мешаете-нам-делать-свою-работу, и мы-прекрасно-справились-бы-и-без-вас. Обычно Алекс просто не обращал на это внимание, но сейчас хорошо скрываемая неприязнь в голосе Овеско невероятно разозлила его. Он резко задвинул ящик, приложив гораздо больше силы, чем планировал. Боковым зрением Алекс заметил, как вздрогнул шериф, услышав неожиданный хлопок, с которым ящик вернулся на свое законное место. Он удовлетворенно хмыкнул и направился к черным от копоти створкам платяного шкафа. -Ваши люди отвезут нас в больницу к миссис Синклер? Пухлый шериф почувствовал изменение в настроении агента и стушевался. Алекс понял это не оборачиваясь, услышав, как тот несколько раз растерянно шмыгнул носом. -...Конечно. Как только вы будете готовы. Алекс кивнул и сдвинул очередную порцию прокопчённой одежды. В стене за уже бесполезным тряпьем показалась небольшая ниша. Алекс снял несколько мешающихся вешалок и швырнул их на кровать. -Благодарю, - сказал он, осторожно доставая из выемки маленький стальной сейф. На нем был биометрический замок, но сама железная коробка не выглядела такой уж прочной. Алекс подумал, что с легкостью мог бы сломать его о стену с помощью своего отклонения, если бы Ева «освободила» его, но знал, что не станет этого делать. Во-первых, он не был уверен, что сможет правильно рассчитать силы, во-вторых, не хотел еще больше расстраивать сопящего позади шерифа. -Ваши люди смогут его открыть? - спросил Алекс, поворачиваясь к Овеско и протягивая ему сейф. Шериф кивнул, забирая стальной ящик, и двинулся на выход. Алекс последовал за ним. Проходя гостиную, которая, судя по всему, приняла на себя основной удар, он заметил оторванную руку от предплечья до изуродованной кисти. Конечность аккуратно лежала на комоде под разбитым зеркалом, и несколько криминалистов внимательно изучали ее. Один из них достал старый фотоаппарат и сделал снимок. Алексу всегда было любопытно, почему криминалисты ВСЕГДА пользовались устаревшей фототехникой? Почему не камерой на мультитуле? Или на гала-экране? В конце концов почему бы не встроить в глаз фотоэлемент, сейчас такие импланты есть почти у каждого. Однажды он спросил у Ли о причинах странной, на взгляд Алекса, неприязни криминалистов к современным технологиям. Ли объяснил, что на старых фотоаппаратах нет связи с сетью, а, значит, никто не сможет перехватить снимки и продать журналистам или использовать в личных целях. «То, чего нет в сети - не существует», - подумал Алекс, выходя из разрушенной квартиры. -Ну что там? - спросила Игритт, вцепляясь пальцами в его плечо. -Кровавый Холи*. -Это я и сама... заметила, - девушка тяжело сглотнула, - Я имею в виду, имеет ли это отношение к происшествию в Нью Роял? -Я не знаю, но выглядит это странно, - мужчина нахмурился, - Не из-за способа, нет - у каждого свои тараканы в голове. Просто... странное чувство... как будто они... -...не хотели умирать, - закончила за него Игритт. Она знала, тоже ощутила это странное беспокойство на месте преступления в Нью Роял. -Именно, - Алекс кивнул, - Я поеду в больницу к миссис Синклер. Хочешь передохнуть? -Нет. Я поеду с тобой. Алекс подошел к одному из офицеров, и тот, быстро переговорив с кем-то по мультитулу, сообщил, что на парковке их ожидает аэромобиль. Гражданский, не служебный, что было весьма кстати, учитывая внушительную группу репортеров у парадного входа в кондоминиум. Они спустились на роскошном лифте, с большим зеркалом на всю заднюю панель и вышли на парковку. -Здравствуйте, сэр! Мисс! - поприветствовал их водитель в штатском, открывая дверь серебристого форда. Они сели, и аэромобиль тронулся. Алекс видел, как водитель то и дело бросает взгляд на зеркало заднего вида, в котором отражалась сидящая на заднем сидении Игритт. В глазах полицейского читалась настороженность, недоверие, отвращение и похоть, настолько яркая и животная, что Алекс удивился, как офицеру удается сдерживать слюноотделение. Он выглядел так, словно только что увидел самую красивую двухголовую проститутку, которая готова была отдаться ему бесплатно. Алекс поморщился, когда почувствовал, как его собственные ногти до боли впиваются в ладони. *** Центральная больница сектора TU 07 представляла собой высокое здание, этажей в девять или десять, с панорамными зеркальными окнами и большим красным крестом над главным входом. Внутри царила идеальная, какая-то противоестественная чистота, но запаха дезинфектора не чувствовалось, из-за чего создавалось впечатление, что любое стихийно-образовавшееся пятнышко тут же выводит бригада микроскопических эльфов. Медсестра за стойкой в приемной тоже была безупречной. Когда Алекс и Игритт показали ей документы и рассказали о цели своего визита, она улыбнулась им выученной, но от этого не менее теплой улыбкой и загрузила в их мультитулы коды доступа к лифтам. -Третий этаж, восточное крыло, отделение интенсивной терапии - сказала она напоследок, - Сестра Ылхан проводит вас в палату миссис Синклер. Она будет ждать вас у стойки для посетителей. Больница была настолько большой, что прошло добрых полчаса, прежде чем Алекс и Игритт нашли нужное отделение. Их действительно встретила высокая дородная женщина, лет сорока пяти, с мягкими, какими-то детскими чертами лица и бейджем с надписью «Старшая медсестра Ш. Ылхан» на необъятной груди. Она тепло поприветствовала агентов и повела их по длинному коридору, увешанному электронными плакатами о мерах безопасности и оказании правилах оказания первой помощи. -Она не приходила в себя? - спросил Алекс. -Нет, еще нет. Но это вопрос времени. -Положительная динамика? -Весьма, хотя раны и были серьезными, - медсестра остановилась у одной из дверей и заглянула в электронную папку, - Парамедикам удалось остановить внутреннее кровотечение и обработать ожоги, мы провели операцию на глазах. Знаете, микрохирургическую. Сейчас самое большое опасение вызывает не физическое состояние миссис Синклер - наноботы сделают свое дело. Я опасаюсь, за ее моральное и... Окончание фразы потонуло в оглушительном, полном отчаянья женском крике. Медсестра вздрогнула от неожиданности, электронная папка, которую попыталась прижать к груди, упала на кафельный пол. Крик раздавался из палаты миссис Синклер, в этом у Алекса сомнений не было. Коротко переглянувшись с Игритт, они оба ворвались в палату. Миссис Синклер лежала на кушетке и отчаянно билась в удерживающих ее кожаных ремнях. Большая часть ее тела была забинтована, включая глаза и нос, бинты пропитались чем-то бурым и блестящим. Одна ее рука судорожно сжимала простынь, вторая, оставшаяся практически без пальцев, то и дело билась в стену, оставляя на белой краске кроваво-коричневые кляксы. Рядом с ней стоял мужчина лет тридцати, высокий и смуглый. В первую секунду, Алексу показалось, что руки мужчины сомкнулись на шее кричащей женщины, и он хотел было оттащить обидчика от пострадавшей, но вовремя понял, что тот всего ли прижимал миссис Синклер к кровати, видимо, стараясь максимально обездвижить беснующееся тело. В глаза мужчины, неотрывно смотрящих на бьющуюся в его руках женщину, застыл ужас непонимания. Алекс бросился к нему на помощь, хватая изуродованные руки и прижимая их к простыне. Пришедшая в себя старшая медсестра перехватила ее ноги, что-то быстро и неразборчиво наговаривая в мультитул. Миссис Синклер продолжала истошно кричать, но Алекс сумел разобрать несколько слов. -Ой ыыыыыыыыын, - вырывалось из ее рта, вперемешку с истеричными воплями и холодящими кровь воспоминаниями, - Он уиииииииииил еоооооооо.... -Игритт! - заорал Алекс, стараясь перекричать бьющуюся под его руками женщину, - Кажется, она говорит, что кто-то убил ее сына! Запроси всю информацию о нем у Евы! Ты должна... -Это невозможно! - громко крикнул черноволосый мужчина прямо в ухо Алекса, - Это невозможно! Я - ее единственный сын! *** Ли стоял в своем кабинете и смотрел, как утка и четверо ее утят плавают в маленьком, поросшем камышами пруду. Она была очень пухлая, эта утка, и Ли подумал, что она была бы весьма вкусной, если бы, конечно, была настоящей. Его мама готовила фаршированную птицу каждое рождество, и каждый год начинка была разной. Больше всего Ли запомнил яблоки и лимоны. Возможно потому, что ему понравился вкус, а может быть из за того, что в тот год ему подарили первый в его жизни велосипед, и сочное с кислинкой мясо ассоциировалось у него со счастьем обладать чем то очень-очень желанным. Ли едва заметно улыбнулся и, отвернувшись от искусственного окна, опустился на большой кожаный диван - лучший (по его мнению) предмет мебели в его кабинете. Он снял очки, небрежно отбросив их на пухлую черную подушку, ослабил галстук, откинул