Лиззи не знала, а потому плакала, реагируя на смех и грубые слова.
— Почему вы. Не. Отрежете. Шестые. Пальцы? — спросила она, когда они остались одни в комнате и смогли, наконец, вытянуть ноги, устроившись на видавшей виды кровати, прикрытой бордовым сукном. — Без них. Вы. Почти. Нормальный.
— Может, мне еще клыки спилить?
Возмущенный подобным предложением, Грир огрызнулся.
Лиззи захлопала ресницами. Напряглась и, не выпуская из рук плошки с похлебкой, подтянула под себя ноги. Не успев, впрочем, прикрыть подолом синюшных отпечатков пальцев на тонких щиколотках. Следы материнской “любви” или?.. Гадкая, мысль была изгнана из головы.
Грир поднялся, породив во взгляде собеседницы страх, и накинул сюртук.
— Доедай и ложись.
— А. Вы? — страх ее испарился как по мановению руки.
— У меня дела в городе.
В его планы отнюдь не входило застревать в этом мирке навечно. Во вселенной хватало как более благополучных, высокоразвитых, так и еще не знавших цивилизации гуманоидов миров, а потому похожих на глину, из которой можно слепить все, что захочется. Оставалось лишь починить аппарат, выведенный из строя молнией. Вот только нужных инструментов и запчастей люди пока не изобрели. Приходилось искать местных умельцев, которые, не за гроши разумеется, готовы были попытаться создать нечто более сложное, более тонкое, чем то, к чему они привыкли. Так что паноптикум подвернулся очень кстати. При всей отталкивающей атмосфере, это место было оптимальным вариантом. Все лучше, чем таскать мешки с опиумом в портовых складах, прислуживать избалованным господам, просить милостыню у храма чужому богу, и уж тем более продавать свое тело. Хотя желающие развлечься с "уродцем" находились и среди посетителей паноптикума. Но и они, и настаивающий на уступке господам хозяин могли дружно катиться в ад. Вместе с огромными деньгами, которые осядут в кармане Мортимера.
При воспоминании о последнем разговоре с хозяином на эту тему, Грир передернулся от отвращения всем своим существом.
— Посторонись!
Едва не сбив задумавшегося прохожего, в каких-то сантиметрах, мимо промчался запряженный гнедыми экипаж. Вездесущая грязь выплеснулась из-под колес на ботинки, и Грир рефлекторно дернул ногой, стряхивая ее, точно далекий его предок, еще передвигающийся на четырех конечностях. Рефлексы, инстинкты и спустя многие тысячи лет хранились в ячейках генетической памяти. Чтобы однажды выбраться из заточения под давлением обстоятельств, коими был полон чужой неблагополучный мир.
— Ааа! Пустите! Больно!!!
Крик мальчишки почти потонул в грязной брани. Раздались характерные шлепки. Ремень. И правда, по ту сторону улицы хозяин пекарни со все дури лупил щуплого бродяжку. Повалившись на вымощенную мостовую, тот прикрывал руками голову и лицо, все больше подставляя худую спину.
Ни один человек не преодолел бы разделяющее расстояние за считанные секунды. Однако Грир, не являлся человеком, а потому сумел. Перехватив руку разошедшегося мужчины, остановил избиение.
— Довольно.
— Он вор, — зарычал тот, тщетно силясь сбросить железный захват.
— Я просто хочу есть, мистер, — подал мальчишка голос с земли, поднимая на спасителя несчастные глаза.
Неподалеку, в грязи, валялся всеми забытый крендель. Уж лучше бы позволил съесть... Все одно пропадать.
Сперва Грир увидел, как изменился взгляд мальчишки, и только потом почувствовал чужую руку в собственном кармане. Тяжесть кровно заработанных шиллингов исчезла.
Ах ты ж маленький!..
Пользуясь моментом, когда внимание взрослых переключилось на второго воришку, бродяжка схватил крендель и, вскочив, бросился наутек. Метрах в десяти поскользнулся, растянувшись на брусчатке, но быстро поднялся, скрываясь в ближайшем переулке.
— Я возмещу ущерб. На обратном пути.
Отпустив собрата по убыткам, Грир поспешил в сторону, куда убежал другой злоумышленник. И пусть его след давно простыл, уж собственный запах он отыскал бы и среди тысячи посторонних, чужих. Во всех смыслах.
— Спасибо, что донес такую тяжесть, — взвесив в руке мешочек, убеждаясь, что ни одна монета не пропала, он от души усмехнулся воришке, и тот немедленно испарился, стоило разжать пальцы, выпуская костлявое плечо.