Впереди уже хорошо различалась вывеска кузницы. И Грир позволил себе перевести дух, прежде чем неспешно продолжить путь, наслаждаясь теплым вечером. Скорее угадывая за густым смогом круглую нынче луну.
Получив заказ, не торгуясь расплатился, потратив остатки денег в пекарне, как и было обещано, оставив много больше, чем стоили два ванильных кренделя. Тем самым немало удивив хозяина. Не в ходу тут подобные жесты, особенно среди бедных.
Он же просто хотел отметить завершение подготовительного этапа. Теперь, даже при условии небольшой подгонки деталей, осталось потерпеть неделю, две, и прощай Лондон, прощай Земля. И не думайте, что о вас будут скучать. Хотя вспоминать, иногда, несомненно. Крендели, например.
Один из которых Грир протянул Лиззи, проснувшейся, стоило открыться двери крохотной комнаты, где едва помещалась самая необходимая мебель.
— Это. Все. Мне? — робко спросила она. Несчастное, зашуганное существо, видевшее в жизни так мало радости.
— Да. Ты раньше пробовала?
Лиззи покачала головой, осторожно откусывая кусочек, пачкая лицо в посыпке.
— И я нет.
Свежий, еще теплый белый хлеб с местной пряностью оказался весьма недурен, и скоро от него остались лишь крошки на одежде да приятная тяжесть в желудке.
Утро в паноптикуме наступало, едва забрезжит хмурый рассвет. Задолго до того, как в заведение явится мистер Мортимер.
Однако сегодня его крик разнесся по залам еще затемно. Поспешив вниз, чтобы выяснить причину гнева хозяина, Грир услышал и другой голос.
Лиззи...
Вбежав в залу, с которой та начинала ежедневную уборку, застал отвратительную сцену. Нависнув над сжавшейся девочкой, точно одна из статуй паноптикума, Мортимер лупил несчастную руками, куда придется. Жалобные вскрики и слезы его, похоже, только раззадоривали. Лиззи пыталась что-то сказать, но сквозь рыдания наружу прорывались лишь нечленораздельные звуки.
Причина гнева хозяина захрустела под ногами, заставив скользнуть взглядом по усеянному осколками полу...
— Хватит. Прекратите! — посмел Грир повысить голос на хозяина, подставляя под очередной удар собственное плечо, прикрывая девчонку. — Эмбрион цел. Сейчас я заменю банку и раствор, — нарочито спокойно в контраст его крику, пообещал он. — Убытки можете высчитать из моей платы.
Все одно она уже не понадобится.
Здоровый, точно медведь, Мортимер сбросил захват, отступая на шаг. Взбешенный вмешательством, обжег наглеца недобрым взглядом, стискивая громадные кулаки.
— Расплатишься, не сомневайся, — заверил он. Перевел взгляд на притихшую от страха Лиззи. — Чтобы через четверть часа в зале ни пылинки не было.
Та снова заплакала, но тяжело поднялась с пола, чтобы потянуться за метлой.
— Простите, — выдохнула она.
— Принесу раствор.
Прошла неделя, и Грир, отделавшись легкой голодовкой, совсем уж было решил, что мистер Мортимер забыл про тот инцидент. Однако хозяин ничего не забывал. И не прощал.
В тот день, стоило выпроводить последнего посетителя, Мортимер вызвал его в кабинет. Где, едва переступив порог, Грир получил чем-то тяжелым по голове. Сознание помутилось. Ненадолго, но этого оказалось довольно.
Не сказать, что возвращение было мучительным. Нет. Их мозг защищал более крепкий череп, чем человеческий. Но неприятным во всех смыслах. Начиная с того факта, что запястья были крепко прикручены веревкой к спинке незнакомой кровати в чужой комнате, и заканчивая присутствием в помещении джентльмена, что неоднократно делал неприличные предложения. Сперва лично, потом через Мортимера, надеясь найти в лице того рычаг давления на работника.
Первый момент, растерянности и осознания происходящего, накрыл паникой, заставив рваться в путах. Просить...
— Нет. Пусти... — Беспомощно взирать, как мужчина приближается с надменной усмешкой. Уклоняться от касания требовательных пальцев, что скользнули по щеке вниз, приподнимая верхнюю губу, обнажая клыки. — Не трогай меня!
На что клиент лишь смеялся, сбрасывая верхнюю одежду. Забравшись на кровать, навис, упиваясь страхом жертвы.
Но жертвой Грир не был. Форсирование клиентом событий привело к обратному эффекту и, вместо того, чтобы поднять лапки кверху, он усилием воли подавил вспышку страха, собираясь. Мобилизуя ресурсы физические и моральные. Притворившись, будто смирился с уготованной участью, позволил жадным мужским рукам шарить по своему напряженному телу, скользить влажным губам по открывающимся оголенным участкам кожи, сдерживая омерзение, что отзывалось нарастающей внутренней дрожью. И когда клиент добрался до шеи, оставляя болезненную метку, ответил. Впившись в шею клыками, сомкнул челюсти, срывая с уст клиента крик боли и ужаса. Будто не знал, кем собрался овладеть... Заплатив за свою неосмотрительность.