Рот наполнился солоноватой жидкостью, но Грир не отступил, вгрызаясь. Вырывая кусок мяса, когда клиент рванулся, подаваясь назад. Вот только, увы, разорвать путы, охватывающие запястья оказалось не по силам.
— Ах ты... — прохрипел мужчина, одной рукой зажимая рану из которой хлестала кровь, а другой вытаскивая из кармана брошенного на стул сюртука пистолет. Направил в сторону жертвы, показавшей коготки.
В этот момент, не запертая, дверь бесшумно отворилась, являя на пороге Лиззи. В руках ее был зажат короткий трезубец, что обычно покоился на подставке между связкой высушенных голов, которые называли тсансой, и бивнем единорога.
Грир невольно выдал ее взглядом, исполненным надежды, но повернуться мужчина не успел. С силой, которую трудно угадать в детском теле, девчонка вонзила зубья древнего оружия ему бок. И снова…
— Отвяжи меня. Лиззи.
На полу медленно растекалась лужа крови, подбираясь к ее ногам, гипнотизируя. Так что привлечь внимание девочки удалось лишь с третьего раза.
— Такие. Как мы. Должны. Держаться. Вместе. Верно?
— Верно.
Улыбка раздвинула окровавленные губы, одобряя ее раскрепощение.
— Отвяжи меня, Лиззи.
Оставив оружие в боку мертвеца, девочка перешагнула через его ноги и приблизилась к кровати. Еще минут пять сражалась с веревками, испытывая терпение пленника. Беспомощность — отвратительное чувство.
Приведя одежду в должный вид и накинув сюртук, Грир выглянул в коридор, убеждаясь, что никто не спешит на шум — немногочисленные работники успели разойтись по домам. После чего вернулся к притихшей спасительнице.
Верно. Как ни крути, а оставаться тут было нельзя больше.
— Иди умойся, Лиззи. — Рука покровительственно легла на макушку. Отныне их связывало нечто большее, чем отличия от человека. — И жди меня у черного входа.
— А. Вы?
— У меня еще есть дело.
В ладонь непривычно, но удобно лег подобранный с пола пистолет. Пригодится, быть может.
Девочка перевела взгляд на мертвеца, потом обратно на собрата, задумавшись на миг. Решая, может ли верить? Мотнула головой, чтобы побежать по коридору в сторону их каморки.
Грир же отправился в противоположную сторону, издали замечая сочащийся из-под двери кабинета Мортимера свет. Не иначе ждал вторую часть оплаты, если джентльмен, конечно, не выложил все сразу. На миг замерев под дверью, без стука толкнул ее плечом.
Хозяин стоял у стеллажа, изучая старую, потрепанную книгу, решая стоит ли та внимания. Обернувшись на звук, отступил на шаг.
Не ждал.
— Я за расчетом, мистер Мортимер.
И счет был выставлен немаленький…
— Прости, что долго.
Шедевры требуют времени.
Лиззи уже заждалась. Пальцы нервно теребили небольшой вещевой мешок, судя по очертаниям, набитый едой, что нашлась на кухне. Предусмотрительно.
— Куда. Пойдем?
— В лучший мир, — обещал Грир, выходя в глухую ночь и оборачиваясь. Ожидая спутницу.
Лиззи посмотрела недоверчиво, опасливо, вкладывая в слова какой-то иной, понятный лишь людям смысл. Вздохнула и, точно в омут, решительно шагнула за порог…
Наутро, пройдя в притихший зал, окончательно лишенный жизни, немногочисленные в этот час посетители паноптикума могли лицезреть в ряду жутких заморских существ новый экспонат. В огромном аквариуме, заполненном раствором, точно в невесомости, висело обнаженное тело мистера Мортимера. Надпись ломаным почерком на стекле гласила: Человек обыкновенный.