— Нет, — сказал он, — зачем вам ночевать в мусорном ящике? Он слишком узок, и там ужасно грязно. Идемте лучше ко мне.
— О боже, — ответил грабитель. — Какой волнующий момент! А вы не позовете полицию?
Добак положил левую руку на сердце.
— Даю вам честное слово, что не позову.
Добак был писатель, а писатели вообще больше боятся полиции, чем воров.
— Большое вам спасибо, — прочувствованно произнес грабитель. — Я верю, что вы меня не обманете. Передо мной открывается чудесная карьера, не губите меня.
— Ни за что на свете, — заверил его Добак, открыл своим ключом дверь, зажег свет и, вежливо пропустив вперед вора, начал его разглядывать.
— Если я не ошибаюсь, вы грабитель?
Молодой человек отступил на несколько шагов и махнул рукой. Он был смущен, и весь его вид говорил: нет, господин мой хороший, вы преувеличиваете, вы слишком добры ко мне, я еще не грабитель. Для того чтобы им называться, надо иметь массу заслуг, славное прошлое, большие и разнообразные профессиональные знания, а мне до всего этого еще далеко. Я лишь скромный ученик, только начинающий свою карьеру, некоторые задатки у меня, конечно, есть, но я совсем еще новичок.
Все это Добак прочитал в смущенном взгляде юноши. Потом вор опустил глаза и тихо сказал:
— Папино…
— Что такое «папино»? — жадно поинтересовался Добак.
— Папино ремесло продолжаю я. Папино и дедушкино. Мой дедушка был Криштоф Одноглазый, а папа — знаменитый Пепи Кадарка, вы, вероятно, читали о них в газетах, о них, обоих очень много писали. Однажды моего папу шесть недель искали по всей Венгрии, половина всего населения ловила его, а кончилось тем, что премию в три тысячи пенгё за свою поимку получил сам папа: он переоделся, приклеил усы, надел парик и в таком виде нашел себя. Мне еще до этого далеко! Да и времена были тогда другие, совсем другие. В ту пору шкафы и комоды ломились от ценных вещиц, золота, серебра, попадались целые клады, была тогда у нас возможность развиваться, учиться, специализироваться…
— Присаживайтесь, пожалуйста, — вежливо предложил гостю Добак, — вот сюда, в это кресло. Не хотите ли сигарету?..
— Большое спасибо… В моем возрасте у дедушки на счету было уже два ограбления банков, а папа к двадцати двум годам украл уже из разных квартир триста персидских ковров, и все это среди бела дня, так как папа работал лишь днем: он находил, что все порядочные люди работают днем и спят ночью. Мой папа был просто гений. Если бы мой дорогой, мой добрый отец был жив, то вряд ли он смог гордиться своим сыном.
И юноша грустно попик головой.
— Ну что вы! — участливо произнес Добак, желая подбодрить пригорюнившегося вора.
— Тяжелые наступили теперь времена. За неделю до смерти папа сказал мне: «Безотрадное будущее ждет тебя, сынок. Очень уж сильно изменился мир с поры моей молодости. Тогда квартиры ломились от всякого добра, а запоры были плохие, теперь же наоборот: квартиры пустые, а замки крепкие. И это люди называют «прогрессом»!» Так сказал мне папа.
— Так и сказал?
— Так и сказал, — повторил юноша и снова опечалился.
Оба умолкли.
— Да, исчезают старые династии! — нарушил молчание Добак. — Пепи Кадарка! В вашей профессии это такое же имя, как Куглер среди кондитеров или Гёте среди писателей. Ваш отец был классик.
— Правильно, — согласился начинающий грабитель. — Конечно, и нас, молодежь, нельзя осуждать так безоговорочно. Вы только поставьте себя на мое место, господин Добак. Сколько нам приходится по нынешним временам работать. Сначала надо основательно подготовиться: составить план, ознакомиться с местностью, продумать все детали. Скажем, сегодня ночью я хочу проникнуть в такую-то квартиру. Для этого надо сначала установить, сколько человек живет в ней, когда уходит главный съемщик, имеются ли другие квартиранты? Потом до закрытия парадного надо проникнуть в дом и где-нибудь спрятаться, сидеть, притаившись, несколько часов подряд, рисковать своей свободой. Наконец наступает момент, когда можно проникнуть в квартиру, но и для этого нужна предварительная подготовка, так сказать, специальное образование, потому что теперь люди не удовлетворяются каким-нибудь там плохоньким замочком, а снабжают двери всякими сложными механизмами, запорами, шпингалетами, цепями, болтами, американскими замками, верхними и нижними задвижками, а в окна вмуровывают решетки, и все это, чтобы оградить себя от нас. Вот бедным грабителям и приходится прибегать к помощи тридцати, а то и сорока различных инструментов, если они хотят заниматься своей профессией и содержать семью, как все приличные люди, а не как разные там халтурщики. Если бы вы знали, господин Добак, какое это трудное занятие. Привычки в нашем ремесле не бывает: каждый раз идешь на дело и волнуешься, как артист перед выходом на сцену. Вам, может быть, покажется невероятным, но даже самый опытный взломщик нервничает всякий раз, когда приступает к работе.