- Пошёл на хуй, мудила конченый. - прошипел бизнесмен.
- Не мороси. - вздохнул я, дуя на разбитые костяшки своих пальцев. - Из-за тебя рука теперь болеть будет. А я, между прочим, ею должен писать. Рука-то правая. Знаешь сколько мне приходится писать? Сам Лев Николаевич Толстой столько не писал.
- Ебать, ты вообще неадекватный. - продолжая отплёвываться кровью, засмеялся мажор.
- Смешно тебе? Сейчас вместе посмеёмся. Я это дело тоже очень люблю. - сказал я, снова дуя на свою кисть.
Он опять начал на меня материться, а я, не слушая его, быстро распихал по его карманам заготовленные заранее "сюрпризы".
Через несколько минут появился Антон, в компании какого-то длинного, тощего парня и девушки, которая, на контрасте с ним, казалась Дюймовочкой, сильно проигрывая спутнику в росте.
- Андрей Давидович, понятые.
- Спасибо, Антон. - сказал я. - Пиши протокол.
- Вам объяснили что от вас требуется? - обратился я к тощему парню.
Он кивнул.
- Просто внимательно наблюдайте. - напомнил я.
Дальше, в присутствии понятых, я "обнаружил" в карманах мажора несколько пакетов с неизвестным белым веществом, напоминающим наркотическое средство, а так же пистолет Макарова.
Когда я извлекал из его карманов свои "гостинцы", мужик наконец понял, что проиграл эту битву и начал по-настоящему нервничать. Он принялся извиваться подо мной и орать:
- Это какой-то цирк! Это не моё! Это ты мне подбросил! Пидор дроченый!
- Успокойтесь, уважаемый. - сказал я. - Антон, фиксируй публичное оскорбление представителя власти при исполнении и сопротивление при задержании.
Мажор, видимо совершенно не понимая, во что он ввязался, продолжал извиваться подо мной и материться на всю улицу. Куда-то резко пропал весь его лоск, а холодная сдержанность, без всяких переходов, превратилась в откровенную истерику. Он не стеснялся в выражениях и щедро сыпал угрозы в мой адрес, но я, отработав не один год оперативником, видел и слышал вещи гораздо страшнее. Поэтому впечатлить меня мажору не удалось. Как и дать мне отпор в драке.
Служба в оперативном отделе уголовного розыска, сталкивала меня в рукопашном бою с такими противниками, с которыми этот изнеженный гусь, с маникюром, рядом не стоял. Мне приходилось крутить здоровенных, нередко вооружённых мужиков, находящихся в полном неадеквате. Справиться с питерский бизнесменом, за всю жизнь не державшим в руках ничего опаснее вилки, не составляло для меня никакого труда. Я сделал это играючи, хоть руку конечно и разбил об его дурную голову. Но это уже мелочи.
Глава 5
Отпустив понятых, я поднял мажора с асфальта и затолкал обратно на заднее сиденье своей Шкоды. Он наконец осознал, что сопротивляться лучше не стоит, поэтому просто уселся и запрокинув голову, зажал разбитый нос пальцами правой руки. Я обошёл автомобиль и распахнул пассажирскую дверь с другой стороны. Заглянув в салон я неодобрительно покачал головой и сказал, обращаясь к мажору:
- Ёбаный ты олень. Посмотри что сделал с салоном. Всё в твоей кровище. Будешь химчистку мне оплачивать, животное парнокопытное.
Он ничего не ответил, делая вид, что не слышит меня. Он явно не знал как действовать дальше, поэтому не спешил выдавать какую-либо реакцию на мои слова.
Антон закурил и остался на улице , а я уселся рядом с "задержанным", и достав из кармашка за водительским креслом, пачку влажных салфеток, протянул ему одну.
- Подбери сопли, ради бога.
Он молча взял салфетку и приложил к разбитому носу.
- Короче, слушай меня внимательно. - сказал я. - Я надеюсь, что ты правильно оценил ситуацию и глупостей делать больше не будешь. Чтоб ты понимал... Твоя питерская ментовская мафия тебе не поможет. Тут у нас своя и ваша нам до лампочки. Ты конечно всё равно побежишь жаловаться, но будь уверен, это не проблема. Ты можешь хоть до самой Москвы дойти со своим нытьём. Я тебя сейчас по этапу отправлю и буду собирать звезды на погоны, а ты... Ты будешь лес валить. Но это только на первый взгляд всё так плохо для тебя. Если голову включишь, то я тебя отпущу. Я хоть и отморозок, но настроение у меня сегодня хорошее. Поэтому дам тебе шанс унести ноги без особых последствий. Шнобель твой разбитый в расчёт брать не будем. Так что ты выбираешь? Поедешь лес валить или отдаёшь точку? Три секунды тебе на подумать.
Он вытер рот салфеткой и повернулся ко мне, одарив злобным, ненавидящим взглядом. Вся его рубашка была забрызгана кровью. Тёмным крапом, кровь виднелась и на пиджаке и даже на брюках.