Она встретила меня вкусным ужином, а оставшийся вечер и ночь, мы снова провели в постели. Утром, я снова уехал на службу весь пропахший ею и в прекрасном расположении духа.
Антон, как это часто бывало, приехал раньше меня и уже сидел за своим столом, потягивая кофе из бумажного стаканчика.
- Доброе утро. - поздоровался я.
- Доброе утро, Андрей Давидович.
- Слушай, что там со свидетелем по делу Яковлева? Мы когда-нибудь его дождёмся или нет? - спросил я, усаживаясь за стол и выкладывая на столешницу ключи от Шкоды.
- Андрей Давидович, я не могу до него дозвониться. По адресу прописки его не нашли, но вроде как он может быть у своей сожительницы.
- Так а в чём проблема? Кто-то же должен туда съездить.
- Некому, Андрей Давидович. Опера все заняты.
- Ну, как всегда. Всё приходится делать самому. - вздохнул я.
- Сами поедете?
- Да, поеду. Сколько можно ждать? Там и так глухарём пахнет, мне нужно его допросить срочно. Ну-ка попробуй набрать его. Вдруг дозвонишься.
Антон порылся в стопках бумаг и найдя нужные цифры, позвонил по нужному номеру телефона, но трубку никто не взял.
- Ладно. Найди-ка адрес его сожительницы. - попросил я.
Антон снова принялся рыться в бумагах и через минуту продиктовал мне нужный адрес.
Я вздохнул и принялся рыться на столе, в поисках дела Яковлева. Найдя нужную папку, я сунул её в портфель и подхватив ключи от машины, поднялся из-за стола.
- Если что, я на связи. Вернусь часа через полтора. - сказал я, направляясь на выход.
Выйдя во двор, я с раздражением обнаружил, что на улице снова пошёл дождь. Мелкий, отвратительный, холодный. Я прикрыл голову портфелем и вприпрыжку помчался к Шкоде, огибая успевшие образоваться лужи.
На адрес я прибыл примерно через двадцать минут. Покинув автомобиль, я пошел через двор, и когда нашёл нужный дом, с грустью посмотрел на полуразрушенный деревянный барак, который выглядел нежилым.
"Неужели тут всё ещё живут люди?" - подумал я.
Снова прикрыв портфелем голову от дождя, я зашагал к зданию, но когда подошёл ближе, замер в нерешительности. Прямо перед входом развернулся самый настоящий апокалипсис. Здание стояло прямо на земле и не имело абсолютно никакой отмостки, поэтому из-за дождя, вокруг дома образовались огромные грязевые болота, в которых почва, пропитанная влагой, превратилась в скользкую трясину. Самое большое располагалось прямо перед входом. Кто-то набросал туда досок, но это не сильно исправило ситуацию.
Я осторожно наступил на одну из досок и тут же утопил кроссовок в грязь почти наполовину. Чуть не потеряв равновесие, я кое-как допрыгал до покосившейся двери, краска на которой, уже миллионы лет назад облупилась, открывая взору серые деревянные доски. Потянув дверь на себя, я торопливо проник в подъезд. Вздохнув, я с тоской посмотрел на свои безнадёжно испорченные "Найки" и плюнув, пошёл искать нужную квартиру.
Поднявшись на второй этаж, я постучал в нужную дверь и стал ждать. В квартире заливался плачем ребёнок, но открывать мне никто не спешил. Присмотревшись внимательней, я понял, что дверь не заперта. Я попытался заглянуть внутрь через небольшую щёлочку, но ничего, кроме облупленного куска линолеума не увидел. Ребенок закатывался плачем всё сильнее и это стало вызывать тревогу, поэтому я осторожно толкнул дверь и заглянул внутрь.
- Есть кто дома? - крикнул внутрь квартиры я, проходя в прихожую.
Взгляду открылась довольно мрачная картина: стены коридора были покрыты старой облезлой краской грязно-зелёного цвета, местами обнажающей темные полусгнившие доски. Потолок был покрыт трещинами и темными пятнами плесени, а доски под моими ногами, угрожающе заскрипели и прогнулись, давая ощущение ненадёжности. Воздух в помещении был спертым, пахло сыростью и чем-то пригоревшим на плите.
Пока я с ужасом осматривал убогость обстановки, из комнаты появилась женщина лет тридцати пяти. На руках у неё находился тот самый кричащий ребёнок. Это был чумазый мальчик, лет двух, которого она прижимала к груди и пытаясь успокоить, поглаживала по голове и спине.
- Вы к кому? - спросила она.
- Добрый день. - поздоровался я. - Мне нужна Мария Александровна. Это вы?