— Почему?
— Потому что мне только семнадцать лет. Если точно, семнадцать с половиной.
— А мне двадцать пять. Я уже шесть лет занимаюсь этим ремеслом.
Ненэ неприятно удивил сухой и бесстрастный тон, которым девушка произнесла эти слова. Будто бы она сказала: «Шесть лет назад я получила диплом». И еще ему показалось, что было бы глупо расспрашивать Грацию, как и почему, поэтому он перевел разговор:
— В следующем году я оканчиваю лицей и буду поступать в университет. Если, конечно, меня не призовут в армию.
— Проклятая война, — произнесла Грация глухим голосом.
Она посмотрела ему прямо в глаза, чтобы понять реакцию. Высказывание не казалось таким уж безобидным. Накануне по всем улицам были расклеены плакаты с изображением солдата в черном мундире и лозунгом:
«Смерть пораженцам!»
— Да, война гадкая, — ответил Ненэ.
В этот самый момент раздался сигнал воздушной тревоги. Разговоры, смех, даже дыхание разом прекратились.
— Что будем делать? — спросил Джаколино.
— Пойдем все в убежище, — предложил Чиччо. — Мы очень близко к порту, и здесь находиться опасно.
Дверь отворилась, и появилась мадам, как всегда, безупречно одетая. Отсутствовала только брошь на платье.
— Девушки, если хотите отправиться в убежище, идите, не медлите.
— А вы как же? — спросил Чиччо.
— Я остаюсь.
Она повернулась и ушла в свою комнату.
— Хорошо, идемте, — сказала Грация.
Как только девушки встали и направились к выходу из столовой, послышался гул налетающих бомбардировщиков. И тут же раздалась канонада зенитных орудий, открывших оборонительный огонь.
— Нет, сейчас опасно выходить, — напрягая голос, сквозь грохот прокричал Чиччо. — Там осколки летят.
— Давайте потушим свет, — предложил Джаколино, — откроем окна и будем любоваться вспышками, будто это обычная гроза.
Ненэ повернул выключатель, а Чиччо открыл окно.
Казалось, что на улице был ясный день. Все небо светилось от трассирующих очередей, от лучей прожекторов, от разрывов снарядов. Ненэ неожиданно пришли на ум стихи одного из его любимых поэтов Монтале, и он громко продекламировал две строки:
Его никто не услышал.
Зенитная батарея, расположенная на холме у самого поселка, вела беглый огонь, с моря открыли огонь эсминцы и другие военные корабли. Стрельба велась даже с десяти рыбачьих судов, которые военные реквизировали и оснастили орудиями. От оглушительной пальбы закладывало уши и болели глаза, но этот грохот не мог перекрыть приближающийся низкий и зловещий гул бомбардировщиков. Невозможно было ни спрятаться, ни убежать от этой ужасной грозы, которая надвигалась и давила всей своей мощью.
— Обними меня, — прошептала Грация.
Ненэ осторожно положил ей руку на плечи, и Грация плотно прижалась к его телу. Она вся дрожала.
— Прости, мне очень страшно.
И тогда Ненэ обнял ее за талию. Так они и стояли, полагаясь на волю судьбы. И судьба их помиловала. Медленно и торжественно гроза прошла над поселком и пропала вдалеке. Канонада мало-помалу стихла.
— На этот раз они нас пожалели, — сказал Чиччо, закрывая окно.
Грация немедленно отстранилась от Ненэ. Джаколино вновь зажег свет. Все стояли бледные и молча смотрели друг на друга. Возможно, от испуга им захотелось пить. Они докончили последнюю бутылку, но как-то невесело. Под звуки сирен, возвещавших отбой воздушной тревоги, они распрощались.
На следующий день Ненэ, Чиччо и Джаколино отправились на автобусе в Монтелузу. У ворот лицея вдруг выяснилось, что их класс учится теперь во вторую смену. Что ж, оставалось время, чтобы обсудить события прошлого вечера.
— Чертова война, она меня уже достала, — начал Чиччо. — Только все пошло на лад, так надо же было зареветь этой дурацкой сирене.
— Согласен, — ответил Ненэ, — но я думаю, что главная проблема не война, а мадам Флора. Она там вроде надсмотрщицы, старшего сержанта. Я перед ней просто цепенею, а уж девушки, так те вообще живые мумии.
— Верно, — кивнул Чиччо. — Да мы туда хоть пятьдесят литров вина принесем и девушек напоим вусмерть, они все равно не расклеятся, пока с ними будет эта чертова мадам.
— А знаете, — сказал Джаколино, — я ведь нарочно погасил свет, под предлогом бомбежки. Вы могли воспользоваться этим.
— Ты с ума сошел! Воспользоваться! Девушки были полумертвые от страха!
— Ну, так и хорошо! Это вам было только на руку.
— А ты сам-то как, воспользовался случаем?