Джаколино не имел успехов в итальянском языке, столь же впечатляющих, как в греческом и латинском, тем более что иных учительниц бордель не предоставлял.
— Тогда ступай сюда, на кафедру.
Джаколино подошел к учительнице и стал громко шептать ей на ухо, так, что в классе было слышно:
— Я, однажды ночью, когда спал…
— Кто спал?
— Я. Когда я спал, в мою комнату залетела голубка, такая вся белая-белая. Она начал кружиться вокруг меня, почти задевая крыльями мою голову, а потом исчезла. А окно было закрыто.
— Как же эта голубка к тебе залетела?
— Вы меня спрашиваете?
— Хорошо, но при чем тут голубка?
— Не знаю. Но дело в том, что с того самого момента я начал понимать и греческий, и латинский. Вы верите, синьора? Иногда мне даже и словарь не нужен. Слова сами собой в голове всплывают.
— Ты это правду говоришь? — спросила учительница. Как у глубоко верующей женщины, у нее сразу же возникли сомнения относительно земной природы белой голубки.
— Клянусь. Поскольку в тот день было воскресенье, я пошел в церковь и принял святое причастие.
Наглая ложь. Джаколино и носу в церковь не казал с тех самых пор, как в шесть лет причастился в первый раз.
Чиччо и Ненэ, и все остальные одноклассники слушали с восхищением. Более талантливой игры они еще не видели, это был настоящий спектакль, бенефис великого актера.
— И я молился, молился, я благодарил Господа за его милость, за то, что я стал отличником по греческому и латинскому. А потом я подошел к священнику и рассказал, как ко мне залетела голубка.
— И что тебе сказал священник?
— Он ответил, что это не иначе как Дух Святой снизошел на меня.
О чудо! Если все так и произошло, как рассказывал Джаколино, то, вне всяких сомнений, на нем почивала благодать Божья. Синьора Гарджиуло побледнела, перекрестилась и отправила Джаколино на место. С тех пор она ни о чем больше не допытывалась и со спокойной душой ставила ему пятерки.
Не чудом ли было (а если принять в расчет финал этой истории, то можно назвать это скорее недочудом) приезд в «Пансион» Татьяны, девушки из Редджо Эмилии, настоящее имя которой было Тереза Бьяджотти, ровно через два дня после того, как адвокат Антонио Мандзелла вышел из заключения? Адвокат провел в тюрьме целых четыре года по приговору особого фашистского трибунала за подрывную деятельность и принадлежность к коммунистической партии.
Нужно добавить, что у Терезы, смешливой и веселой дамы лет тридцати, отец уже восемь лет сидел в тюрьме за то, что был коммунистом. Да и сама Тереза, как выяснилось, была убежденной коммунисткой. Она выполняла для партии особые поручения, поскольку каждые пятнадцать дней переезжала из города в город и заранее знала, куда должна отправиться. Товарищи по партии передавали с ней секретные письма, а также приказы, распоряжения и другую конспиративную информацию. Все было очень надежно: кому пришло бы в голову заподозрить в проститутке члена компартии?
Через два дня после своего приезда в «Пансион Евы» она вышла полураздетая в салон, и тут один из клиентов спросил ее имя.
— Татьяна.
— Идем.
Новый клиент был суровый мужчина лет сорока, одетый в строгий черный костюм, на носу очки в золотой оправе. Они вошли в комнату, и Татьяна уже было принялась снимать трусики, как мужчина поднял руку и произнес:
— Остановись. Тебе привет от дяди из Редджо Эмилии.
Это был пароль. Татьяна села на кровать, а мужчина продолжал стоять.
— Завтра к тебе придет наш товарищ. Он вышел на свободу после четырех лет тюрьмы. Мне сообщили, что, когда твоя смена здесь закончится, ты отправишься работать в Трани. Так?
— Да.
— Хорошо. Это очень удачное совпадение, что ты отсюда поедешь в Трани. Товарищ, что придет к тебе, должен как раз передать важные сведения товарищам в Трани. Но будь внимательна, ты сама должна его выбрать, так чтобы он понял, что именно ты наш связной. Он не может спрашивать твое имя, как я сегодня, это бросилось бы в глаза.
— Но как же я узнаю его?
— У него отсутствует фаланга на левом мизинце. Да, и вот еще что… ты не удивляйся, если он захочет… человек четыре года женщины не видел… понимаешь?
— Он не женат?
— Был. Но сразу же после его ареста жена ушла. Такое впечатление, что она этого ждала. Мы даже подозреваем, что это именно она его и заложила, правда, доказательств нет.
Они посидели еще минут пять в молчании. Потом Татьяна измяла простыню, вымылась, вытерла руки. Горничная должна была увидеть все в должном виде. Потом они спустились по лестнице, мужчина расплатился по общему тарифу, и Татьяна вернулась к своей работе.