Я продолжала стоять неподвижно, руки на комоде, но от ритмичных толчков повязка ослабла и немного сползла. Подвигав бровями, я сдвинула ее еще больше и украдкой взглянула на портрет, стоявший на комоде. Мадонна миа! Я чуть не умерла на месте от страха, вы не поверите: это была фотография Адольфа Гитлера!
— А помните, когда клиент хотел ногами кверху, стоя на голове?
— А когда клиент сжег сам себя, потому что, как он говорил, совершил страшный грех?
— А когда один клиент одевался, и у него из кармана выпали молитвенник и четки?
— А когда…
Девушки рассказывали свои истории. Ненэ слушал их, и эти рассказы были для него подобно дождю, орошавшему иссушенную землю. Через некоторое время все пятеро заявили, что стало невыносимо жарко, и поснимали блузки, оставшись в одних бюстгальтерах. Они говорили на своем диалекте, а потом стали о чем-то громко спорить. Дошло до того, что они чуть было не вцепились друг другу в волосы. Но потом тон разговора смягчился, и девушки опять начали смеяться. Они отодвинули стол в угол, поставили три стула в ряд, усадили на них Ненэ, Чиччо и Джаколино, а сами выстроились перед ними.
Джузи в их разговоре не участвовала, по-прежнему оставаясь в блузке. Она подошла к буфету и принялась перелистывать «Неистового Роланда».
— Раз! — скомандовала одна из девушек и завела руки за спину.
Все девушки сделали то же самое.
— Два!
И девушки расстегнули свои лифчики.
— Три!
Девушки сняли лифчики и побросали на пол.
— Ну, у кого самые красивые сиськи? — воскликнула та, которая была заводилой.
— Матерь божья! — вытаращил глаза Джаколино. — Выбор Париса!
— А трогать можно? — спросил Чиччо.
— Можно, — ответила главная.
Полчаса, не меньше, парни рассматривали их груди вблизи, издалека, трогали, сжимали, пробовали на вес.
— Я думаю, самые красивые сиськи у той, что крайняя слева, — заключил Ненэ.
— А я считаю, что у крайней справа, — ответил Чиччо.
— У всех красивые, — подытожил Джаколино.
— Ну, давайте, решайте, — настаивала главная.
Но тут дело стало принимать иной оборот. Вино в сочетании с зеленой настойкой давало себя знать. Чиччо раздраженно взглянул на Ненэ.
— Позвольте вам заметить, синьор, — начал Чиччо, перейдя на «вы» и заговорив по-итальянски, — а даже если и не позволите, то мне наплевать, и я все равно скажу, что вы ничего не смыслите в женской красоте.
Ненэ стал пунцовым:
— Знаете ли, синьор, я имел женщин уже в ту пору, когда вы считали, что детей приносят аисты.
Чиччо вскочил, взбешенный:
— Получите пощечину, синьор!
— К вашим услугам! Я пришлю своих секундантов. Секундантами могли быть только двое: Джаколино и Джузи. Ненэ выбрал себе Джаколино, а Чиччо Джузи. Джаколино церемонно подошел к Чиччо и спросил, когда и каким образом тот желает устроить дуэль. Чиччо ответил, что ему необходимо предварительно посоветоваться с секундантом.
Они долго о чем-то шептались. Джузи раскрыла «Неистового Роланда», и что-то доказывала Чиччо. Наконец Чиччо согласился, и Джузи объявила:
— Мой доверитель желает драться здесь и сейчас. Оружие — копья. Дуэлянты должны биться верхом на лошадях. Господа, выбирайте себе скакунов, — и она указала на девушек.
Как и следовало ожидать, Ненэ выбрал себе девушку с самыми красивыми сиськами. Чиччо же взял ту, которая, по его мнению, должна была стать победительницей в этом конкурсе красоты.
— И лошади, и дуэлянты должны участвовать в поединке раздетыми, — приказала Джузи. — Публику просят освободить центр комнаты и занять свои места.
— Публика тоже должна быть раздетой! — закричал Джаколино и начал расстегиваться.
Остальные, заливаясь смехом, последовали его примеру. Одна только Джузи оставалась в одежде. Она вышла из комнаты и вернулась, держа в руках две швабры. Одну вручила Чиччо, другую Ненэ.
— Вот, господа, ваши копья.
Девушки, которым выпала честь участвовать в поединке в качестве лошадей, совершенно голые, закалывали шпильками волосы.
— Нет, — запротестовал Ненэ, — у лошадей же гривы! Так не пойдет.