- Какая ещё вещица? - нахмурив брови, насторожено поинтересовался Мэттью. - С такими успехами, друг, ты точно поедешь домой отдыхать.
- Я исправлюсь, - виновато промолвил Филип, протягивая Клиффендеру что-то блестящее.
- Серёжка?
В сию же секунду брови Мэттью удивлённо взлетели вверх. Аккуратно взяв вещицу пальцами, он принялся разглядывать её. Малахитовая серьга в серебряной оправе казалась ему невероятно знакомой, и он был уверен, что видел её не впервые.
- Нет, не может этого быть. Зачем? Зачем она это сделала?
- Кто?
- Уже никто, - запихнув серьгу в карман, буркнул Мэттью и тут же направился прочь.
Глава 11.
Лишаясь нравственных ограничителей поведения в лице гордости и совести, человек способен на любую подлость, и пасть ниже своего достоинства ему не составит особого труда. Хотя о каком достоинстве могла идти речь, если дело касалось непосредственно самой Стейси Бекенсвилл?
Непонимающе хмыкнув, Стейси растеряно осмотрелась по сторонам. Люди вокруг продолжали суетиться, громко обсуждая происшедшее, и до неё никому не было абсолютно никакого дела. На тот момент девушка совершенно не думала о том, какой отвратительный поступок она совершила, скорее наоборот: происходящее ещё больше раззадорило её. Стейси никак не ожидала остаться в глазах Мэттью незамеченной: она ведь так пыталась поддержать его в трудную минуту! И пусть даже если эта поддержка была небольшим спектаклем, наполненным фальшью и лицемерием.
Недолго думая, Стейси покинула поле и уверенным шагом зашагала в сторону конюшен, чтобы отыскать Мэттью.
Заглядывая за каждый уголок здания, Бекенсвилл с каждым разом недовольно морщилась. Так или иначе, Мэттью на конюшне в этот раз не оказалось. Она уже хотела уходить, но передумала: звук щелкнувшего ключа в замке внезапно остановил её.
- Филип?
Девушка резко обернулась, узрев знакомый силуэт в конце коридора. Парень, услышав знакомый голос, на мгновение застыл на месте и, развернувшись, зашагал в обратную сторону, словно пытаясь поскорее скрыться с глаз обескураженной девицы.
- Эй, Филип, подожди! - громко воскликнула она и бросилась вслед за уходящим пареньком. - Стой, ты куда?!
Тяжело вздохнув, Филип остановился прямо у самого выхода. Стейси, наконец-то настигнув его, остановилась, криво улыбнувшись, тем временем как в её глазах проблеснули искорки недовольства и лёгкого разочарования.
- Стейси, ты можешь оставить меня в покое? - В голосе Филипа чувствовалось весьма ярко выраженное презрение.
- С чего это ты взял, что я просто так от тебя отвяжусь? - хитро ухмыльнулась девица.
- Слушай, я всё сделал, как ты хотела. Этот поступок... Ты даже не представляешь, насколько это мерзко!
- Сейчас не время для моралей, дорогой Филип, - прошипела Стейси. - Ты ведь уже говорил с Мэттью? Что он сказал?
- У него вся рука была в крови, - Филип покачал головой. - Как ты не понимаешь! Он мог бы разбиться насмерть!
- Ну не разбился же! - прикрикнула девица, нервно взмахнув руками. - Ты показал ему серёжку? Он узнал её?
- Я не могу сказать точно. Кажется... Он что-то пробормотал, психанул и ушёл, захватив её с собой.
- И что он пробормотал?
- «Зачем она это сделала?», вроде... Как-то так... Я не помню. Я не могу тебя понять, зачем? Зачем это тебе? - сквозь зубы процедил парень.
- А зачем это ей?! - рявкнула Бекенсвилл, злобно выпучив глаза. - Как она посмела с ним танцевать на вечеринке? Моя подруга всё видела и рассказала мне! Как ты думаешь, Филип, как я себя теперь чувствую? Дурочкой, которую обманули!
- Никто тебя не обманывал, Стейси, - пытаясь сохранить спокойствие в голосе, проговорил Филип. - Твоя проблема в том, что ты постоянно строишь из себя жертву. Все вокруг виноваты в твоих проблемах, но только не ты. Смирись, Стейси. Смирись с тем, что ты давно стала безразлична Мэттью. Своими глупыми детскими поступками ты только усугубляешь ситуацию.
- Что ты только что сказал? - изумлённо пробормотала девица: она явно не ожидала услышать подобное, тем более, от застенчивого и, казалось бы, бесхарактерного Филипа Вудрота.
- Сказал, что умываю руки. Я больше не хочу прислуживать тебе, Стейси Бекенсвилл. С меня хватит этого дерьма!
- Будешь прислуживать, Вудрот, куда ты денешься. Ты у меня в рабстве до тех пор, пока мне самой это не надоест. И ты будешь делать то, что я тебе скажу, а иначе... Иначе весь колледж узнает о твоём грязном секрете, и в этом случае пострадаешь не только ты, но и твой душевный друг.