- Мистер Келлер согласился уделить вам немного времени, - продемонстрировав дежурную улыбку, проговорила незнакомка.
Кивнув в знак благодарности, ребята медленно вошли в небольшую, но уютную комнатушку. Она была напрочь заставлена старыми, облезлыми шкафами, набитыми толстыми книгами и журналами. Дневной свет сюда не проникал вовсе, поэтому комнату освещала небольшая люстра. Огонь пылающего камина отражался в тонком резном стекле старинного зеркала, стоявшего на массивной, деревянной полке; там же расположилось множество фотографий в рамках, и некоторым из них уже перевалило за седьмой десяток.
- Студенты, значит?
Худощавый старик, кутаясь в тёплый плед, дрожащей рукой провернул колесо кресла-каталки и медленно повернулся лицом к оторопевшим ребятам. Его бледное лицо было покрыто морщинами и пигментными пятнами, а бесцветные глаза наполовину прикрыты сухими, старческими веками. То, что это был именно Бенджамин, Гвен ни секунды не сомневалась: этот человек был уж слишком стар для того, чтобы представлять из себя кого-нибудь другого.
- Да, здравствуйте, мистер Келлер, - робко протянула Гвендолин.
- Вы не стесняйтесь, мисс, - прокряхтел мужчина, указывая пальцем на мягкое кресло, обитое сиреневым вельветом. - Ко мне однажды приходили студенты с подобными расспросами... Вас смело можно называть счастливым поколением, так как вы не познали всего этого ужаса, с которым пришлось соприкоснуться нам.
- Это уж точно, - разглядывая полки с фотографиями, протянул Генри.
- Как только Штаты вступили в Первую мировую, меня отправили во Францию в составе первой пехотной дивизии. Я был уже не столь молод, чтобы бояться, но тогда я даже не представлял, что нас ожидало. Участие нашей страны в войне было недолгим, но то, что происходило в битве на Марне, навсегда врезалось в мою память. В первый же день чертовы немцы использовали против нас жидкий хлор из сотен баллонов... Противогазов на всех не хватало, поэтому газы нанесли ужасные увечья и химические ожоги. Я был свидетелем того, как у наших солдат при дыхании вырывался хрип и кровавая пена из легких, а кожа на руках и лицах пузырилась. Каждый день я рисковал умереть, но тогда я скорее боялся не за себя, а за свою жену. Тогда она была беременна, и...
- Прошу прощения за некорректный вопрос, а сколько детей у вас было? - Гвен в одно мгновение перебила пожилого мужчину.
Тяжело вздохнув, старик нахмурился: в его взгляде в сей же момент воцарилась непреодолимая грусть.
- Трое, - выдержав минутную паузу, проговорил мистер Келлер. - Они покинули меня слишком рано...
- Простите, сэр, если этим вопросом мы причинили вам душевную боль, - сделав виноватое выражение лица, промолвила Джун.
- Да нет, ничего страшного, - старик, сжав костлявые пальцы в кулак, громко прокашлялся. - Роуз всегда избегала меня, а Диана... Диана уже как двадцать лет живёт в Австралии, радуя меня редкими письмами на Рождество.
- Ещё раз прошу прощения, но... - Гвен замялась, не в силах произнести ни слова: то, что она так нагло вторглась в личную жизнь чужого человека, очень смущало её.
- Мы пришли поговорить о вашем сыне, - внезапно подал голос Генри. - О Седрике Келлере.
- Как... Кто вам о нём рассказал? - губа пожилого мужчины нервно дёрнулась, а кожа на лице стала ещё бледнее, чем до этого. - Кто... Кто вы такие?
- Мы студенты, так как и говорили. Студенты пансиона «Кентербрук». Мистер Келлер, прошу вас, не подумайте, мы не желаем вам зла... - голос Гвендолин дрожал: где-то в глубине души она уже начинала жалеть, что решилась на эту авантюру.
- «Кентербрук»... Да будь он проклят! Он был единственным моим сыном... О боже, как же это было давно...
- Наверное, нам стоит уйти, - невнятно пробормотала Джун.
- Простите, мистер Келлер... Мы знаем, что произошло с вашим сыном. Мы узнали об этом из одной старой газеты, но... Вам ничего не известно о целой серии смертей, происшедшей тогда в «Кентербруке»? Нам нужно это знать, мистер Келлер!
Гвен смотрела на старика умоляющим взглядом: тот, в свою очередь, молчал, делая каждую секунду ожиданий невыносимой.
- Я не знаю, кто стоял за убийством этих несчастных. По крайней мере, я не хочу об этом вспоминать, - наконец-то сухо отрезал он. - Смерть моего сына была не первой, но и не последней. Будь проклят этот пансион и эти чертовы лошади!
- Мистер Келлер, в колледже и его окраинах уже произошло две трагедии. Во время пожара погибла девушка, а ещё одна выбросилась с окна. Не думайте, что это просто глупые совпадения, мистер Келлер... В матче по конному поло едва ли не погиб один из наших студентов.