Тут Мохнатый вдруг насторожил уши, бросил кость и в следующее мгновение с громким лаем кинулся в темноту за хижину. Еще через мгновение туда же бросились и остальные ручные волки поселения.
Поняв, что происходит что то неладное, Джара бросился за копьем и поспешил к ним на помощь. Но, когда он выскочил в темноту, окружающую стойбище, то увидел только трупы животных. Внешне, они почти не имели повреждений, но лежали абсолютно неподвижно. Джара напряженно водил копьем, ожидая нападения. Но ничего не происходило. Кто бы не убил волков - он больше себя никак не проявлял. Но, неким звериным чутьем , охотник чувствовал, что в темноте кто то есть. Он все еще стоял, настороженно поводя копьем, когда к нему подошли другие мужчины стойбища.
- Что случилось? - спросил его глава клана Дрок. Джара не ответил, а молча указал на трупы волков , едва различимые в темноте при неровном свете факела.
- Как это произошло, кто их убил? - снова спросил старейшина клана, перехватывая поудобнее копье. Он был опытным охотником и понимал, что зверь, убивший восемь волков может оказаться не по зубам и одиннадцати вооруженным мужчинам.
- Я не видел, отец, - ответил Джара. Дрок не был его родителем, но уважение к главе клана требовало именно такого обращения. - Мохнатый что то почуял и кинулся в темноту. За ним - вся стая. Я только факел зажег - и за ними. А они уже лежат. И все... Ни звука, ни рыка, ни шороха.
- Посвети мне - коротко сказал Дрок, и направился к трупам животных. Джарра последовал за ним. Остальные члены клана остались стоять на месте напряженно стискивая в руках копья. Дрок переходил от тела к телу, переворачивал их, осматривал место рядом с ними... Потом повернулся к Джаре и спросил:
- Видишь?
- Вижу, отец, - ответил тот. И в самом деле , здесь произошло что то страшное и странное. Кроме следов самих волков вокруг не было ни одного другого следа. Но, если их убил бы хищник, то он должен был бы то же оставить отпечатки своих лап... Но их не было. Земля вокруг была абсолютно ровная... ни отпечатка, ни отметинки... . А отметины на телах волков? Мурашки бежали по коже Джары, когда он попытался представить себе, чем же это таким можно было оставить до однообразия одинаковые следы в телах животных... маленькие, аккуратненькие дырочки. И все... Ни укусов, не следов от когтей...
- Что это могло быть, отец? - негромко спросил молодой охотник, нервно озираясь.
- Не знаю. В детстве моя бабушка рассказывала мне страшные легенды о кровавом людоеде Лю. Но я думал, что это только легенды. - Глава клана поднялся и пошел к хижинам.
- Пойдем, Джара, - бросил он, проходя мимо охотника. - Не стоит дразнить темноту... Постояв с минуту, вглядываясь в темноту и решив, что совет мудр, тот последовал за старейшиной. До утра в стойбище горел костер собрания и старый Дрок, рассказывал легенду о людоеде Лю, убивавшем людей просто указывая на них пальцем , умевшем летать и превращаться в огромного саблезуба. На утро, чуть забрезжил рассвет, клан снялся с проклятого, по их мнению, места и ушел дальше к северу, предварительно возложив на погребальный костер тела верных своих волков, без сомнения, спасших сегодня ночью клан, ценою своих жизней. Такая отвага заслуживала достойного погребения.
Ангел
Утро в сезон дождей на Благословенном Острове - пренеприятнейшее время. Дождь, шедший всю ночь, вымочил все. А, спустившийся под утро с гор холодок, выстудил всю хижину, заставляя ее обитателей зябко ежиться и жаться друг к другу во сне. Наконец, глава семейства, дородный поселенец Харф, поднялся со своего ложа. Потянулся, пытаясь согреться, и дотронулся до камней очага, которым полагалось хранить тепло, но которые выстыли за ночь и были едва ли не холоднее струй утреннего моросящего дождя за окном. В который раз, он пообещал себе переложить этот проклятый очаг по примеру своего соседа, Джубы, таскавшего весь теплый сезон камни с гор, но добившегося того, что в его хижине массивная печь, занимавшая едва ли не все его жилище, была теплой в течении двух дней. Однако, стоило ему выглянуть за толстый матерчатый полог своего дома , как всякие мысли про очаг оставили его голову. Загон для скота, в котором, обычно, мирно паслось стадо из одиннадцати диплодоков, был разломан у его дальней стены, а вместо одиннадцати, к ближней от хижины стороне загородки, жалось только восемь. Два самых крупных - главная пара в стаде - лежали у дальней стороны загона с начисто оторванными головами. А подрощенного теленка простыл и след. Нераздумывая, Харф пнул старшего сына. Тот, зная крутой нрав отца и его тяжелую руку, тут же вскочил, и выжидательно уставился на родителя. Тот смерил взглядом ладную фигуру сына, остановился на его стоящем члене, подумал про себя, что этого придурка давно пора женить, но вслух сказал другое.