- Бери копье толстое, с наконечником в виде листа. К нам опять нехороший гость пожаловал. И срам свой прикрой, сил моих нет на тебя смотреть в таком виде.
- Неужто саблезуб? -испуганно удивился отпрыск, быстро нашаривая свои штаны, сапоги и куртку.
- Да , сын, - Сказал Харф, натягивая тетиву на мощный охотничий самострел, который перед этим снял с полки рядом с очагом.
- Да сохранят нас боги, - сын осенил себя священным кругом, но копье взял, показывая всем своим видом готовность исполнить волю отца.
Два охотника , обильно смачиваемы струями дождя, двинулись в путь, приглядываясь и прислушиваясь. След зверя, тащившего свою добычу , четко указывал направление , в котором тот ушел. Казалось бы, чего сложного - иди по следу и уповай на мощь тетивы арбалетной. Но нет. Саблезуб животина очень умная и хитрая. Почти равная умом человеку. Может отколоть какой угодно фокус. И след свой закруглить, и в спину охотников выйти. И добычу оставить, почуяв преследователей, а сам в кустах спрятаться и в самый неожиданный момент напасть, может. И еще, всякое разное... Засаду на тропе, собою же и проложенной, устроить вполне способен. Харф ожидал всякого, но только не того, что от кустов, отделявших его пастбище от прилегающего леса, в их сторону выметнется изящная, гибкая и смертельно опасная тень. Саблезуб, распластавшийся в прыжке, был прекрасен в призрачном свете утренних дождливых сумерек. Вода струилась потоками по мощному, покрытому короткой, грязно-бурой шерстью, телу. Когти на его лапах были выпущены, клыки, похожие на два огромных ножа, были обнажены в довольной , как показалось Харву, улыбке. Ещё бы. Он перехитрил двуногих. Заманил их в ловушку. И теперь они в его полной власти. Сейчас он расправится со старшим, который, саблезуб это видел, не успевает вскинуть свою стреляющую палку. А, потом, он убъёт того, что с копьем. И все. Все. Он останется единственным хозяином всей этой огромной горы мяса, что паслась в устроенном двуногими загоне. А те, что живут в дымной куче глины, пойдут на закуску. Его дети точно не будут голодать в этот сезон.
В этот момент что-то ударило зверя в бок, сбивая с траектории прыжка. Он пролетел мимо Харфа, перекувыркнулся через голову, да так и остался неподвижно лежать у самой кромки загона для диплодоков. Старший сын было кинулся к саблезубу с копьем, желая добить животное, но отец остановил его повелительным жестом. Зверь был мертв. Тот , кто сделал выстрел, спасший их, был большим мастером. Осталось выяснить кто это и где он прячется.
Харф постоял минуту, ожидая появления незнакомца, но ничего не произошло. Тогда он крикнул, напрягая все силы своего голоса:
- Спасибо тебе, добрый человек, за жизнь мою и сына! Ты, должно быть, промерз под дождем! Иди и войди в мою хижину! Согрейся у моего очага! Раздели с нами трапезу!
Еще минуту ничего не происходило, а , затем, метрах в тридцати от них, шевельнулась стена дождя. Капли, подобно ореолу, очерчивали некий смутный силуэт, подобный человеческому. Подобного старый фермер еще не видел. Силуэт был прозрачен , подобно воде, сквозь него можно было увидеть заросли , которые причудливо преломлялись и искривлялись в этой призрачной фигуре. В следующее мгновение, проследив за взглядом отца, призрака увидел и сын. Оба несостоявшихся охотника разом упали на колени, вознося молитву о милости богам. Когда же они рискнули снова взглянуть на то место, где стояла фигура, то не увидели ничего, кроме слегка покачивающихся не в такт ветру, веток лесных зарослей.
Сын с отцом переглянулись и неуклюже поднявшись, на негнущихся ногах, подошли к месту, где недавно стоял их спаситель.
- Смотри, - Харф рукой указал отпрыску на что то в траве. Тот посмотрел.
На непокрытом травой участке земли , на самой опушке зарослей, виднелся отчетливый след ноги. Он был подобен человеческому размером и общими пропорциями, однако содержал в себе очень странный рисунок, не напоминающий ни отпечаток босой ноги, ни след от сапога или мокасина. Рисунок поражал воображение своею сложностью. Но, зачем украшать подошву сапога? Сын уставился на отца, взглядом высказав свой немой вопрос.
- Я думаю, что это был кто то из богов, или их посланников. - Негромко, так что бы услышал только сын, сказал Харф.
- Но, отец, почему он не убил нас? Легенды гласят, что сами боги нисколько не милосердны, а их посланники - так и вовсе безжалостные убийцы, умеющие только карать! - в тон отцу возразил сын.
- Видишь ли, Вон. - Харф впервые за сегодняшнее утро назвал сына по имени. - Это смотря какие легенды...
Лицо отпрыска, услышавшего это, мгновенно поменялось. Его опять посетила та тень ужаса, которую отец видел на нем несколько минут назад, когда они вместе смотрели на призрака.
- Ты говоришь о "легендах Дикого Племени"? - Но, это же ересь! За нее можно и в океане сгинуть с камнем на шее! - Вон явно боялся священников больше, чем каких то там демонов или посланцев богов. Что посланец? Явился на несколько секунд и исчез. Думай теперь: может и не было его, может привиделся. А священник - вон он, вместе с храмовой стражей, каждую неделю паству объезжает, исповедь проводит. Попробуй чего от него скрой. Не дай бог вскроется - пойдешь на корм рыбам. И это хорошо, если без пыток...
- Да сын, - спокойно сказал отец. - Я слышал их от своей прабабки со стороны отца моего отца. Это была выжившая из ума старуха. Поэтому ее никто не трогал, а нам, малышам она иногда рассказывала забавные истории про добрых богов, стремившихся помочь людям. И о злом демоне, не пускавшем богов в этот мир. - Отец пристально посмотрел на Вона. - До сего дня я думал, что это чудачества сумасшедшей старой женщины. Но сегодня мы оба видели то, чего не может быть. - Харф замолчал. Посмотрел на сына, сделал священный круг и двинулся вперед к лесу.
- Отец, ты куда? - окликнул его растерянный Вон. Слишком много сегодня случилось с ним странного и необычного для одного утра.
- Как куда? Надо найти и разорить логово этого - он кивнул на труп саблезуба. - Иначе как подрастут щенки и нам здесь житья не будет. С этими словами, он вернулся, достал из колчана одну из пяти охотничьих стрел и воткнул прямо в рану мертвого зверя. Пристально посмотрев в глаза сыну, он сказал: