- Ты кудесник! - провозгласил он. - Как ты смог это сделать? Другие врачи, а я за эти три дня, что она была больна, переводил к ней всех местных лекарей, которых смог найти, обещал золотые горы, а они, в один голос говорили, что она безнадежна! И советовали уповать на милость немилостивого господа! Дабы он отвратил он нее свой взгляд! Но ты! Ты совершил чудо! Как это тебе удалось!? - и он выжидательное уставился на Лэга. - Ты знаешь какой то секрет?
В ответ Лэг лишь низко поклонился, развел руками, и произнес:
- Извини меня, чистейший, но никакого секрета я не знаю. Я делал свое дело. И, видимо, богу было угодно, дабы моими руками он совершил свое чудо, вернув жизнь твоей дочери. Прими это как божий дар.
Распрямившись и взглянув на Дитраха, он наткнулся на жесткий взгляд , в котором внятно читалась внутренняя борьба. С минуту старший смотрел на него, буквально сверля взглядом, а затем развернувшись на пятках, проследовал прочь, коротко бросив, проходя мимо Лэга, - Следуй за мной! Лэг повиновался.
Дитрах вихрем пронесся через анфиладу комнат своего дома да так, что "зонд" едва успевал за ним, и оказался в помещении, которое, с определенной натяжкой можно было назвать кабинетом. Одна из его стен просто отсутствовала, заканчиваясь крытой колоннадой и образуя некое подобие балкона, с высоты которого можно было обозреть весь город. Две другие стены были заставлены стеллажами на которых хранились местные аналоги книг. У одной из этих стен скорчившись за небольшим столом сидел писарь и скрипел стилом по бумаге. Заметив хозяина кабинета он тут же вскочил и немедленно удалился , повинуясь небрежному жесту Дитраха. При этом он не забыл плотно прикрыть за собою двери, за мгновение до этого безжалостно распахнутые священником. Последний, не замечая торопливого бегства слуги, прошел и уселся за огромный стол, стоявший на возвышении, напротив очага, занимавшего почти всю четвертую стену. Устроившись на рабочем месте, глава города обратил наконец свой взор на скромно остановившегося у двери Венцеля-Лэга.
- Подойди!
Венцель подошел, и принялся изучать лицо, сидевшего на против него человека. Какая буря чувств! Какие эмоции бушевали под этой, внешне бесстрастной маской. Встроенные в электронный мозг "зонда" датчики позволяли видеть несколько больше, нежели мог охватить взгляд обычного человека, а программа анализа человеческих реакций, подобная детектору лжи, могла с точностью определить отношение собеседника к сказанному и его эмоциональный настрой. И Венцель был готов засвидетельствовать, что Дитрах испытывает целую бурю чувств, в равной мере состоящую из страха, гнева и некой неопределенности, причин которой человек-корабль пока не понимал. Казалось, что священник разрывается между какими то чувствами и никак не может прейти к решению. Решив не ломать себе голову, Венцель стал ждать реакции собеседника и она не замедлила воспоследовать.
- Ты понимаешь, несчастный, перед кем ты богохульствуешь? - Дитрах обвиняюще уставил палец на Лэга.
- Прости, чистейший, но я не совсем понял тебя, - ответил тот. - В чем мое богохульство?
- Как в чем!? - Дитрах всплеснул руками и удивленно выпучил глаза. - Ты считаешь Бога всеблагим, говоря о том, что он может одарить милостью человека! Уж не наслушался ли ты "Легенд Дикого племени", мой почтенный лекарь? Да за одно это упоминание я должен отправить тебя в море в компании с тяжелым камнем в прочном мешке, выяснив предварительно, кто твои сообщники! - Дитрах уставился на Лэга.
После этих слов священника стала понятна причина противоречий, разрывавших душу местного мэра на части. Согласно велению долга он был обязан казнить человека, спасшего только что жизнь его дочери. Кроме всего прочего, это дало Венцелю понять, что сидящий перед ним человек является весьма порядочным. По крайней мере для политика. Внутренне усмехнувшись, он развел руками и ответил. Идти ва-банк не хотелось, но моделирование ситуации подсказывало, что это наиболее правильный выбор.
- И в мыслях я не имел оскорбить тебя , чистейший или церковь. Просто путешествуя я не первый раз сталкиваюсь с проявлением чудес. И почти уверен, что многие из них посылаются Богом. А что до "легнд Дикого племени", то я не знаю, о чем они, но, если честно, хотел бы их услышать, ибо от природы любопытен.- сказав это Венцель-Лэг уставился на собеседника максимально честными и открытыми глазами.
- Почему ты решил, что чудеса те - от Бога? А не происки демонов, мечтающих выманить существ человеческих с Благословенного Острова? - священник недобро прищурился, рассматривая собеседника примерно так же, как рассматривают ядовитое насекомое.
- Да потому, чистейший, что происходят эти чудеся бескорыстно. Как бы в ответ на заслуги человеческие. - Венцель самозабвенно врал, но при этом не забывал просчитывать последствия каждого из сказанных слов. Благо возможности позволяли. - Вот взять сегодняшний случай. Я всего лишь сделал обтирание, снимающее жар и дал укрепляющего питья. Даже если бы это и помогло, то лечения затянулось бы дней на десять. Но вот оно, чудо! Девица встала и здорова настолько, что выгнала тебя и меня из своей опочивальни! Неужто, думаешь, обтирание так помогло?! Нет! Вера. И беспорочность! Ты - судя по тому, что про тебя говорят, действительно беспорочный человек, блюдущий себя в чистоте, уверовал в то, что я могу излечить твою дочь, да, я знаю, что про меня рассказывают на базаре. Я верил, в то , что смогу излечить. Вот Бог и сотворил чудо, в которое мы оба верили! И, заметь, не требует от тебя или от меня чего то! Ибо чудо - это не услуга за которую нужно будет платить, а плата за все тобою ранее совершенное. За чистоту души, праведность поступков, истовость веры. - Сказав это, Венцель умолк, передавая инициативу разговора собеседнику. И , хотя реакция последнего была предсказана алгоритмом с почти восмидесятишестипроцентной вероятностью, когда слова все же сорвались с губ священника, человек- корабль неслышно выдохнул в своем воображении. Не потому, что боялся смерти "зонда", а потому, что не хотел терять с таким трудом найденную информационную ниточку.
- Только происходят эти чудеса, лекарь, исключительно в твоем присутствии! Безнадежно больные - оживают, слепцы - начинают видеть, а немощные наполняются силами. Неужто только вера творит такие чудеса? - старший опять сверлил Лэга-Венцеля немигающим взглядом. - Неужто только твоя вера способна творить такие чудеса, а у других ее не достает?
Венцель помолчал несколько секунд, выдерживая четкую театральную паузу, а , затем признес: