— Ваша честь, обвинение настаивает, что запись четко показывает отсутствие силового принуждения или одурманивая обвиняемой. Фактически, за исключением краткого и ободряющего похлопывания по голове между обвиняемой и представителями власти не происходило никаких физических контактов.
Судья нахмурился. В душе он мечтал, чтобы это дело досталось кому-нибудь другому. Может, судье Симпкинсу, Кэндлесу он никогда не нравился. Случай обещал стать последним в карьере.
— Ваша честь, ключевая часть аргументов защиты в записи не показана. Известно, что у суккубов есть заставляющие окружающих испытывать симпатию феромоны. Также они обладают демонической способностью обманывать разум и заставлять людей видеть и чувствовать несуществующее. Мы утверждаем, что присутствие мисс Шарманаски в комнате допросов равносильно одурманиванию моей клиентки, и что она внедряла в ее мозг заставившие признаться видения. Ей не причинили физического вреда, верно, но угроза увечий была весьма реальной. Сама мисс Шарманаска подтвердила это, сказав, цитирую, «вы, люди, так боитесь быть съеденными». И она сказала «разумеется, в суде ее показания использовать нельзя». Я настаиваю, что на этом основании признательные показания моей клиентки следует отклонить. И, конечно, любая вытекающая из них информация также должна быть отброшена как плод ядовитого дерева.
— Ваша честь, мисс Шарманаска — не юрист, ее мнение — это... — прокурор поколебался и наконец подобрал нейтральный термин, — частная точка зрения.
— Полагаю, мисс Шарманаска способна рассказать все сама. Секретарь суда, приведите свидетеля к присяге.
Лугашарманаска встала на трибуну свидетелей, к ней подошел слегка нервничающий секретарь.
— Повторяйте за мной. Я клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды, и да по... — по давней неизжитой привычке секретарь едва не закончил формулу традиционным «и да поможет мне Бог».
Луга улыбнулась и заботливо добавила:
— И да помогу мне я?
Дело взял в руки федеральный прокурор.
— Вас зовут Луга Шарманаска?
— Теперь да. Мое настоящее имя Лугашарманаска, в одно слово, как и все демонические имена. Но после принятия американского гражданства его разделили на два.
— Прошу, расскажите суду об этих феромонах.
— Я знаю не все, лишь что мне рассказывали. Всем суккубам известно, что мы способны делать окружающих дружелюбными и податливыми. Мы всегда считали это магией, называли миазмами и не интересовались принципами работы. Затем пришли люди и стали задавать вопросы — как да почему. Они выяснили, что наши тела испускают меняющие эмоции окружающих феромоны. По их словам, у людей есть то же самое, хотя человеческие феромоны слабее наших.
— Ясно. Итак, ваши феромоны лишь продвинутая версия человеческих. Способны ли они заставить человека действовать против воли?
Луга подумала.
— Нет, если кто-то решительно настроен на отказ, феромоны его не заставят. В таком случае мы используем обман.
— Обвиняемая пять часов отказывалась говорить, несмотря на желание порадовать вас. Это вас не удивило?
— Не очень. Как я сказала, если кто-то решительно настроен не совершать каких-то действий, мои миазмы его не принудят. Но правительство попросило меня помочь в защите от подсудимой. Кто я такая, чтобы отказать принявшей меня стране?
— Ваша честь, прошу внести в протокол, что мисс Шарманаска оказала серьезную помощь в войне, зачастую с большим риском и страданиями для себя. Ее лояльность несомненна, — вернее, мы не сомневаемся в ее верности лишь самой себе. Федеральный прокурор изо всех сил старался не выдать мысли. — Мисс Шарманаска, вы сказали про обман. Каким образом?
— Пока вы, люди, не стали носить серебряные шапки, мы создавали образы в ваших умах. Я могла выглядеть женой, с которой верный муж лег бы и не заметил подмены. Наши мужские эквиваленты, инкубы, умеют принимать вид мужа верной жены с теми же целями. Или я могу создать образ пустого места, чтобы люди не увидели меня вообще.
— А вы способны создавать эти образы одновременно для нескольких персон?
— Если они не носят серебряные шапки — да. Мы постоянно так делали.
— А если носят?
— Тогда даже на близком расстоянии и при полном сосредоточении на одном разуме я не могу его обмануть. Даже в идеальной ситуации проникновение сквозь серебряную шапку лишает всех сил.
Судья Кэндлес стукнул судейским молоточком.
— Я желаю это увидеть. Мисс Шарманаска, будьте добры изменить облик.