Ситуация ухудшалась тем, что она понимала: обвинения оправданны. Онниэль плохо относилась к супругу, обижаясь, что должность в Лиге Святого Суда отнимает время Лемуила. Как шептались на рынках и площадях, Рай столкнулся с экзистенциальным кризисом. Никто тому не радовался, но все знали, что война с людьми Земли идет плохо.
Ужасала сама скорость, с которой люди одолели Ад и убили Сатану. Достаточно древние для воспоминаний о Великой Войне в Небесах ангелы рассказывали об изматывающем долгом тупике, неспособности одной из сторон получить перевес над противником. Тысячи и тысячи лет бессмысленных сражений все еще оставались горькой памятью, наградившей Сатану прозвищем «Вечный Враг». Но человеческие армии не просто отбили его приступ, они контратаковали и разбили силы Ада всего за несколько кратких недель. Поговаривали даже — тихонько и с великой оглядкой — что раз люди сумели одержать столь быструю победу над Адом, почему бы им не сделать то же с Раем? Почему Рай их не сокрушил?
Онниэль знала циркулирующие по улицам ответы. Люди обрели силу благодаря предателям в Раю. Среди примкнувших к людям есть высокородные, подрывающие давно разработанные Всезнающим планы и защищающие отвергших Его волю людей. Только стоя коленопреклоненной пред алтарем и слушая беспрерывный поток изливаемых на нее обвинений и критики, Онниэль наконец осознала: Лига Святого Суда — передовой рубеж обороны от подобного предательства. Лемуил — старший следователь, и целиком отдаваясь работе, он прямо защищает Всевышнего от грозящей Раю измены. В сравнении с этой жизненно важной задачей ее мелкие обидки несущественны.
Из обрушившегося на нее безжалостного осуждения следовал четкий вывод. Лемуил и его работа важны, она — нет, и, если Онниэль не способна к тому привыкнуть, множество других с радостью займут ее место. Поместив собственные жалкие запросы прежде нужд всего Рая, она впала во смертный грех гордыни.
Этот ультиматум стал переломным моментом, заставившим ангелицу изменить точку зрения перспективой. На самом деле Онниэль нравилась роль супруги столь знатной персоны. Положение давало ей власть и влияние, означало, что другие перед ней расступаются. Если ее заменят и станет известно, что она не справилась с обязанностями из-за греха гордыни, падение станет быстрым и глубоким. Мысль была невыносимой, поэтому Онниэль решила отложить печали в сторону и трудиться на благо Лемуила.
Остаток дня она гоняла чистящих дом слуг, пока нигде не осталось ни пылинки. Камни стен отполировали до блеска, комнаты заполнял преломленный сердцевинами свет. Наконец она отправила слуг купить любимые продукты Лемуила, а потом сама приготовила ужин на двоих. Последний раз Онниэль делала это давно. Но теперь все готово, стол накрыт. Она бросила последний оценивающий взгляд, убеждаясь, что комната и пища идеальны, и пошла поприветствовать супруга.
Когда женщина дошла до холла, Лемуил как раз закрывал за собой двери. Онниэль опустилась на колени и прикрыла лицо крылами. Лемуил ее едва заметил, все еще витая в думах и пытаясь объять умом масштабы действующего в Раю заговора. Она подавила язвительный комментарий и вместо того произнесла традиционную формулу приветствия вернувшегося супруга.
— О Благороднейший, в твоем доме мир и покой. Для твоего услаждения готовы пища и вино.
Лемуил взглянул на нее и слегка нахмурился. Я неправильно произнесла формулу приветствия? Онниэль давно не прибегала к обращению, но не сомневалась в точности. Это ведь не длинный или сложный распев.
— На это нет времени. Я снова должен уйти, вознести хвалу Всевышнему и продолжить преданно ему служить. Вернусь очень поздно, так что не жди меня.
Онниэль моргнула и подняла на супруга взгляд.
— Но я сама приготовила ужин и вспомнила все твое любимое. Эта вечерняя служба никак не может немного подождать?
Лемуил покачал головой.
— Дело столь великой важности, что оно превыше всего. Я должен идти немедленно. Если пищи слишком много, выбрось остатки, нам не стоит переживать о таких вещах.
Лемуил развернулся и ушел.
Онниэль вскочила в слепой ярости. Она забыла недавние решения и побежала к накрытому столу. Там женщина схватила поднос с едой и швырнула его в закрытые двери, со злобной радостью наблюдая за разлетевшимся содержимым.