Ворон подул и растер ладони, разминая плечи. Адам свернул в темный коридор, где парень стукнулся о лавку, больно приложившись коленом.
-Ох.
-О, не ожидал, верно? Тут не должно быть лавки, - засмеялся, - а она есть!
Ворон промолчал, потирая ушибленное место.
-Какими судьбами оказался у нас?
Адам продолжал улыбаться, и парень ненароком вспомнил Золотоборск, где жители города улыбались такими же жуткими улыбками, потому что были прокляты. Эх, Мирославу бы сюда. Она бы точно определила, одержим он кем-нибудь или чем-нибудь, или просто строит из себя дурака.
-Не от хорошей жизни. А ты? Слышал, последователи тебя воскресили?
Адам стер бесноватую неуместную улыбку и сел, положив ногу на ногу. Глаза потемнели. Не трудно догадаться, что сказанное ему не понравилось.
-Неплохо они промыли тебе мозги. Проникся этими чернями?
-Я проникся хаосом. Пожалуй, это все.
-Ты довольно не глуп, если судить по поведению.
-Сочту за похвалу, - Ворон дотронулся до груди, - и как ты докатился до жизни такой, Адам?
Седьмой заметно оживился, чуть наклонившись вперед. Парню захотелось отодвинуться, но пришлось сдержать порыв и остаться на месте.
-Так мило, что ты спрашиваешь, а я с удовольствием поделюсь своей жуткой историей.
То, что Бог так легко шел на контакт удивляло и пугало. Больше, все же, пугало.
-Я умер, - начал Адам и в его голосе не было ни капли сожаления, - в детстве. Родился в Каперье — в небольшом городке, возле гор. Горы здесь очень длинные и уходят очень далеко, - махнул рукой в сторону, - город тот мертвых сжигает. Меня тоже хотели, но мать не дала. Знала она про это место волшебное. Про него, кстати, не все знают, а кто знает, то пользуется всласть озерами теми. Ты же видел их?
Ворон кивнул.
Чего он здесь только не видел.
-Значит примерно понимаешь ту самую мощь, исходящую от них. Меня там искупали. В озере жизни. И я ожил. О, чудо, скажешь ты, но вот только чудо это хуже проклятья любого. Сила Святая, что в озере плещется, не всем позволяет вернуться обратно. Многих губит, калечит и истязает. Тела наши не предназначены для такой мощи. Те, кому не везет, умирают страшной смертью. Вот и я мучился. Только не умер повторно. В городе меня сторонились, обзывали, говорили, что заложный. Мертвец. И нет мне места среди живых. И я бежал. Сюда. В горы.
-И встретил Богов, - продолжил Ворон, примерно понимая, к чему идет весь этот монолог.
Адам вдруг раскатисто и громко рассмеялся, запрокинув голову так резко, что хрустнули шейные позвонки.
-Насмешил ты меня, Ворон! Молодец! Хоть кто-то в этом гнилом месте способен поднять мне настроение! Боги? Эти идиоты не имеют права называться Богами! Место им разлагаться в стылой земле!
Ворон поежился, перестав дышать.
-Ты убил их.
-О, мой милый друг, - Адам улыбнулся так плотоядно, что Ворон на всякий случай убрал руки в карманы. Того и гляди оттяпает. - Ты перескакиваешь с одной истории на другую. Я же еще не закончил!
Парень чуть cклонил голову, молча извиняясь.
-Я очень долго слонялся по этому забытому людьми месту. Бродил до тех пор, пока не выбился из сил. А когда упал тут, прямо возле входа в пещеры, меня подобрал Азель. Называл он себя Богом лени. Плохо помню, что там происходило, я то проваливался в небытие, то вновь возвращался в явь, но зато запомнил, что они были очень милы и добры к такому безродному оборванцу, как я. Все они, как на подбор, с белыми волосами, в одеждах просторных, аки монахи. Силой от них на версту пасло. Разглядели они во мне своего. Бог, говорят, ты. Такой же, как и мы все. И самый главный Каир — Бог алчности – представил их всех, уверил, что я должен вступить в их ряды, помогать людям справиться с их пороками, очищать их души. В тот момент я был счастлив от подобных вестей. Согласился, потому что звучало из их уст подобное очень хорошо. У них тут все схвачено было. И люди их почитали, в рот глядели и падали на колени, разбивая лбы. Я подобного не понимал, жалел их всех, пытаясь вразумить. Но она ничего не понимали и продолжали поклоняться нам. Меня нарекли Богом гнева, хотя я не ощущал себя Богом. От слова совсем. Рос я обычным человеком, где гнев был одной из часто используемой мною эмоцией. И страшно осознавать, что все люди думают, что ты спасешь их души, хотя я сам едва ли мог отыскать в себе душу.
Снаружи гудел ветер. Сама природа будто противилась их разговору. Ворон оглянулся, заметив, как к ним успел прийти сквозняк. Адам никак не отреагировал ни на завывание, ни на обжигающий холод, продолжая сидеть на лавке в одной черной рубахе и штанах. Только ветер качал медно-рыжие растрепанные волосы.
-Я не понимал зачем все это нужно, ведь мы не являлись теми, за кого себя выдавали. Я пытался убедить Каира, что не стоит так обманывать людей, но он всегда отвечал, что давать надежду — наш долг. Они не видели обмана! Представляешь, не видели и не хотели видеть!