— Для начала расскажи мне, кто такие нереиды, и тогда подумаем.
— Хорошо. Нереиды — это семья. Мой отец Нерей и моя мать Дорида — это люди, наделенные силой управлять морской стихией. Я и мои сестры также можем влиять на воду, жить под водой. Мы живем долго, обладаем силой, но остаемся людьми. Стараемся не соваться в дела жителей земли, но иногда не можем этого избежать.
— Понятно. Значит, твоя сила стала основой такой защищенности твоего сына….. Итак, что я могу тебе сказать, Фетида. Я, конечно, мог бы освободить твоего сына от вполне заслуженной им участи, но подумай сама, что это изменит? Он в отличие от тебя не наделен долголетием. Ты старше него, но выглядишь так, словно годишься ему в дочери. Рано или поздно он умрет, и ты уже ничего с этим не сможешь поделать. Даже вылечи ты его, а я знаю, что ты можешь это сделать, ему не протянуть слишком долго. А после смерти, его душа окажется в руках проводников душ и они отправят его на перерождение, где он забудет и тебя и свою прошлую жизнь. Я же намерен даровать ему совершенно иное будущее. Сейчас его тело сгорит в огне, и он очищенный от плоти и крови, пойдет со мной, где я дарую ему силу и новую форму, зато его память останется при нем, и ты сможешь с ним видеться, как только пожелаешь. Устраивает такое?
— Но он умрет!
— Верно. Но его душа сохраниться, вместе с ней вся его память, личность, знания. Брось, Фетида, ты же не хочешь потерять своего сына навсегда? Я тебе гарантирую, что сохраню его как личность, и ты сохранишь с ним связь. Просто поверь мне и позволь мне закончить сожжение троянского коня.
Мать задумалась, после чего бросила взгляд увлажненных глаз на коня за моей спиной.
— Поклянитесь своей честью, что вы сдержите свое обещание.
— Клянусь. Только сразу оговорюсь, что во всем есть риск неудачи, и этот случай не исключение….
Я сидел в зале приемов и размышлял над возможностью наиболее перспективной пустофикации захваченных человеческих душ. С одной стороны, пустофицировать душу не сложно, но вот что из этого получиться не совсем понятно. А вот возможность сотворить нечто новое, не подверженное первичным недостаткам первого поколения — это уже задача посложнее.
Мои размышления прервал Фобос, который зашел в зал и сразу же поклонился. Мда, наверное сложно кланяться самому себе. А может и нет….
— Что у тебя?
— Господин Арес, мы наткнулись на кое-что интересное.
— Говори.
Фобос молча вытащил из под своего плаща небольшой сосуд из стекла, заполненный чем-то сыпучим. Я взял его и осмотрел.
— На вид вроде пепел из Тартара. Только какой-то не такой. Я бы сказал, крупнозернистый, если к пеплу вообще применимо такое слово.
— Все правильно. Только этот пепел мы взяли с совершенно другого места, а не из Тартара, куда вы, помню, запретили соваться.
— И….
— Один из наблюдательных пунктов в горах подал недавно сигнал, и я отправился туда проверить, что произошло. Оказалось, что воины наблюдатели в ходе поиска новой точки для наблюдения, наткнулись на одно ущелье, в котором обнаружилось окаменевшие трупы около десятка пустых, по размеру соизмеримых с гиллианами. Все ущелье буквально засыпано эти пеплом. И мне кажется, что пепел Тартара имеет непосредственное отношение к этому самому ущелью. Думаю, мы нашли источник.
Глава-16
Что-то с чем-то, и так далее
Для наблюдателей в горном НП жизнь была, что называется, «по кайфу». Блаженное ничего не делание, довольно условное несение боевого дежурства в одном из перевалов, через который можно было преодолеть горную цепь напрямую, довольно неплохие удобства, которые они себе устроили в системе пещер — это было самое, что ни на есть, идеальное условие для существования. Конечно, пустым было сложно уживаться вместе, особенно в горах, где воздух был разряжен, из-за чего возникала нехватка духовных частиц, что влекло за собой пробуждение охотничьих инстинктов. Однако под железной рукой своего командира, который при жизни был командиром отряда наемников, и даже после смерти сохранившего свои командирские способности, и его ближайших помощников, которые при жизни были надсмотрщиками, группа держалась установленных предписаний и вела вполне себе «цивилизованный» образ жизни. Все были довольны своей судьбой. Командир и его приближенные упрямо придерживались правил, так как отвечали за сохранность поста своей головой, однако их власть в меру ограничивалась многочисленной оппозицией в виде рядовых, которые не давали распространиться здесь традициям рабовладельческого общества, так что, жизнь была вполне терпимой, а по сравнению с жизнью рабочих, строивших пирамиду, даже сказочной. Ни работы, ни строгих командиров в лице адьюкасов, которые своей реацу порой выбивали жизнь из особо тормозных рабочих, или могли прибить за какие-то мелкие грешки. А после начала поставки в НП особой питательной смеси, которая пришлась по вкусу всем наблюдателям, здесь и вовсе были готовы жить до скончания веков.