— Странно получается, господин. Получается, мы связаны друг с другом?
— Получается так. Мы прекрасно понимаем языки друг друга, но не в состоянии говорить на нем. Я бы сказал, мы передаем друг другу мысли, а не слова.
— Это невероятно! Но как такое возможно?
— Не знаю. Хотя подозреваю, что тому виной то, как мы провели нашу первую беседу. Ведь тогда мы были единым целым, условно говоря. И следовательно, прекрасно понимали друг друга, являясь двумя частями одного целого. Из-за этого и возникла такая связь.
— Да, поразительно.
Мы некоторое время молчали.
— Скажите, а когда мы вернемся в Уэко Мундо?
— Тебе так туда не терпится?
— Нет. Но здесь сложно дышать. И я боюсь регресса. Я уже давно не ела, и боюсь снова стать гиллианом.
— Хм, ты права. Думаю, нам будет лучше, пока, вернутся в Уэко Мундо. Для меня здесь нет особых дел.
Я встал и потянулся. Да, приятно конечно погреется на солнышке, но здесь пока слишком опасно. Без насыщенного духовными частицами воздуха вероятность регресса была куда выше, чем в том же Уэко Мундо. Да и добыча здесь попадалась бы весьма слабая. Например, за все эти дни я не встретил ни одного пустого. Не было даже бродящих душ. Что тоже довольно необычно. Должно быть, во всяком случае. Стоило мне собраться обратиться к своей спутнице, как вдруг понял, что до сих пор я понятия не имею, как ее зовут. Мне даже неловко стало.
— Послушай, я забыл у тебя кое-что спросить. Как тебя зовут?
— Как зовут?
Мой вопрос застал ее врасплох. Она удивленно посмотрела на меня и, кажется, только сейчас поняла, что есть такое слово, обозначающее личность существа.
— Простите, господин, но я его не помню. Точнее, я об этом не задумывалась. С тех пор, как я стала пустым, я вообще ни с кем не разговаривала, вот и забыла его.
— Так, значит давай вспоминать. Должен же я к тебе как-то обращаться.
— Знаете, господин, мне совершенно ничего не приходит в голову. Может, вы дадите мне имя. Раз уж я теперь ваша, то это будет справедливо.
— Я, конечно, мог бы придумать тебе имя, но, думаю, лучше будет, если ты сама его придумаешь. В конце концов, это все-таки твое имя.
— И все-таки, я прошу вас дать мне имя. Вы ведь знаете, кем я была, когда жила в Мире Живых. И значит, вы должны знать, какие имена использовали на моей родине.
— Вспоминая Трою, в моей голове всплывает всего два имени. Но, ни одно из них меня не привлекает. Наверное, я хотел бы назвать тебя Афиной. И хотя вступает в противоречие с определенными событиями, но думаю, это было бы весьма неплохо.
— Мне нравиться. Афина! Красивое имя. Спасибо вам, господин.
Она еще несколько раз повторила его, словно пробуя его на вкус. Кажется, это имя пришло ей по душе. Не знаю, почему я отказался от вертевшихся в голове имен «Андромаха» и «Елена», но данным именем я был доволен.
— Позвольте тогда и мне спросить у вас ваше имя, господин.
Я впал в ступор. О своем имени я как-то тоже не задумывался. Нет, я прекрасно помнил свое имя, но хотелось ли мне говорить его кому-либо. Для меня оно осталось в прошлой жизни. Так что было бы вполне нормальным оставить его в прошлом. Поэтому у меня сразу же возникло желание придумать себе новое. Только вот какое? Можно конечно, подобрать нечто впечатляющее, грандиозное, величественнее…. Но, одна такая мысль мне показалась уж слишком банальной. Зачем искать нечто невероятное и звучащее, когда можно тупо позаимствовать имя из пантеона олимпийских богов? Если моя волчица сделалась Афиной, то почему бы и мне не назвать себя кем-то из этого же списка? Самое короткое, и самое скромное имя, по-моему, было Арес. Хотя обладатель этого имени и был известен как бог войны, то почему бы мне просто не позаимствовать его. Придумывать себе другое имя не особо-то и хотелось. Решено, буду Аресом.
— Называй меня Арес.
— Очень приятно, господин Арес.
— Хорошо. Итак, Афина, вперед в Уэко Мундо. Нам нужно много чего сделать.
— Как прикажете!
Мы направились к точке возврата.
Глава-3
Охотники за головами
Над пустыней поднялось огромное облако пыли, смешавшись с истошным воем пустого. Опасный и очень сильный адьюкас отчаянно хватался за соломинку, в надежде спасти свою никчемную жизнь. Он метался, пытался огрызаться на бесконечно сыплющиеся удары балы, порою заряжал серо и запускал в своих мучителей, которые маневрировали вокруг на невероятной скорости, не прекращая осыпать его сгустками концентрированной энергии. Попасть своей самой мощной способностью по быстрым и юрким врагам не получалось, зато его тело служило идеальной мишенью для его врагов. Нападавших было двое. Держась на недоступном для атак расстоянии, они умудрялись наносить жесткие и болезненные удары, нанося довольно серьезные и ощутимые повреждения. Они были очень быстры и малы, чтобы адьюкас смог бы их задеть, а их реацу была прекрасно скрыта, что мешало точно определять их местоположение. Ни задеть, не скрыться. Одну его лапу оторвало попадание серо, и теперь все его скоростные возможности были ограничены почти наполовину.