Родителей, слава богу, не было дома. Марта поспешно собрала небольшой рюкзак с предметами первой необходимости и набросала записку: «Мама и папа, не переживайте: сегодня и в течение следующего месяца я не буду приходить домой. Но я жива и здорова, искать меня бесполезно. Не теряйте зря время. Самое важное — обязательно постарайтесь в ближайшие три недели уехать отсюда куда-нибудь подальше, на какие-нибудь далекие малые острова, где есть пресная вода и можно проживать без дополнительного подвоза снабжения и продуктов питания. Продавайте всё и, если не хватит, берите любые кредиты и уезжайте ОБЯЗАТЕЛЬНО! Верьте мне, как себе — это не шутка и всё очень, очень серьёзно! Несмотря ни на что, надеюсь всё же встретиться с вами в будущем! Целую и очень сильно вас люблю! Ваша дочь Марта».
Она оставила послание на кухонном столе и вышла из дома незадолго до приезда родителей.
— Ты о чём? — Игорь сделал серьёзнейшую мину, на которую только был способен. — Рассказать людям о фантастических инопланетянах, в которых они в принципе не верят? Да меня просто засмеют!
Ника продолжала недоверчиво пилить глазами одноклассника, который что-то, бесспорно, скрывал.
— Ты меня обманываешь, — она подняла чуть выше подбородок. — Ты не искренен! Такого не может быть! — и повторила, вытянув вперёд руку, которую развернула ладонью наверх: — Ты не искренен?!
На лице Игоря не дрогнул ни один мускул:
— Не понимаю, почему ты так говоришь. Я такой же, как и ты!
— А мне кажется, что ты отлично всё понимаешь, — Ника опустила руку, — ты врёшь! Я глазам своим не верю! Что бы ты ни задумал с этой пропащей землянкой, у вас ничего не выйдет!
— Ника, через неделю я буду на «Пантикуме», чего и тебе желаю, — Игорь как мог «обиделся» на то, что его попытались уличить в предательстве, — а сейчас, пожалуйста, оставь меня. Это моя личная жизнь, не более того.
— Личная жизнь?!
— Которая тебя не касается.
Она ничего не ответила, развернулась и, уходя, бросила через плечо:
— До встречи на «Пантикуме».
Она испытала весь спектр чувств: от негодования и обиды до жалости к себе и отчаяния. Его слова задели куда сильнее, нежели размышления о том, что он действительно мог рассказать землянке про «Пантикум». В слезах она побежала на автобусную остановку, жалея о том, что так умело скрывала от него не только принадлежность к их общей расе, но и свои чувства. Дома слёзы только усилились. Она была в квартире одна, и никто не мог помешать её страданиям. Когда стресс поутих, на смену мыслям про «измену» внезапно пришли сомнения и подозрения: «Если в лесу за стадионом он смог легко отделаться от меня, допустим, чтобы встретиться с Мартой, то почему сейчас не сделал то же самое в центре города? Ведь в городе это можно сделать намного проще?» Через секунду она поняла, для чего, скорее всего, он так долго отвлекал её внимание. Тогда настроение стало ещё гаже — ведь он же не просто собирался поразвлечься с одноклассницей, всё куда серьёзнее! Ника заказала такси и выбежала на улицу. Через десять минут она уже сидела в гостиной напротив заплаканной мамы Марты, которая рассказывала о том, что их дочь сбежала, что она точно попала в беду или в какую-то ужасную секту. Неожиданно нагрянувшей однокласснице женщина трясущимися руками показала «прощальную записку» и попросила рассказать хоть что-то полезное, любую информацию, чтобы найти Марту. Читая записку, Ника не смогла сдержать свои чувства. Родители Марты обратили внимание на то, как сильно изменилось лицо девушки.
— Ника! Ты что-то знаешь! — мама Марты схватила её за плечи. — Расскажи нам! Пожалуйста!