Доставщик еды передал мне внушительную корзину и я принесла часть вкусняшек моей девочке. Она не спала, а смотрела в пустоту спокойным, не по годам взрослым взглядом.
- Мамочка?
- Да, милая? - Я села рядом и стала поглаживать ей спинку так, как она это всегда любила.
- ОН - правда мой папа?
- Да, Аля.
- Ты разрешишь мне с ним увидеться?
- Конечно, моя хорошая.
Я только успела порадоваться, что к этому моменту уже приняла решение и не продемонстрировала своей дочери своих сомнений.
- Мааам?- Аля повернула ко мне личико и протянула ладонь, вытирая с моей щеки одинокую слезу. – Ты не бойся, мы не будем с ним дружить, если он будет обижать тебя.
- Ну что ты, милая. Конечно же, он не будет меня обижать.
Девочка улыбнулась, отвернулась, положила ладошки под щеку и, тихо вздохнув, быстро заснула.
А я ушла на кухню, и приготовила себе кофе, не замечая, как слёзы одна за другой падают в джезву.
Моя дочь успокоилась. Мы пережили с ей саму сильную в нашей жизни бурю. По крайней мере, я знаю теперь, что мне предстоит сделать в будущем. И для этого мне нужен Ив Крыш, мой юрист. Но с ним я встречусь завтра. А сейчас пустота, образовавшаяся после эмоционального шока, впустила воспоминания.
Раньше я очень хотела рассказать Ларсу о том, что со мной происходит. Когда я была на большом сроке беременности и чувствовала себя опухшей, некрасивой и чертовски одинокой, мне хотелось, чтобы он вошел в эту дверь, взглянул на меня, схватил на руки и увез в Муншайн, вотчину его стаи, где он и его братья будут меня баловать и заботиться обо мне так, словно я была их омегой. Прямо как в романах про альф, которые я читала.
Ларс мог бы со мной связаться, если бы захотел. Он должен был знать, что Тей по-прежнему встречается с Соли, поскольку их отношения довольно быстро стали серьезными. Тей всегда вёл себя деликатно, и очень редко упоминал в моём присутствии о Ларсе. Но Макс, друг Тея, хотя и не знал о том, кто отец моего ребёнка, но тоже был в нашей компании. Именно он частенько упоминал Ларса и его стаю, рассказывая о местных омегах и их попытках соблазнить парней. Услышав упоминание о Ларсе, я замирала на месте, чувствуя, как меня охватывает то жар, то холод. Глаза Соли находили мои глаза в другом конце комнаты, и мы вдвоем смотрели друг на друга, как заговорщицы. Но я долго не выдерживала этой пытки и заставляла себя уйти или присоединиться к другому разговору. Но последний гвоздь в крышку гроба для меня был забит, когда Тей вернулся в начале второго года обучения.
Все лето они с Соли переписывались и созванивались, так что, когда он вернулся в город, это был настоящий праздник. Она помчалась встречать его в университет.
И вот тогда она столкнулась с Максом и Ларсом. Она рассказала мне об этом несколько дней спустя, короткими, немногословными фразами, все время следя за выражением моего лицом. Я же в этот момент кормила грудью крошечную малышку Алю и слушала, что говорит подруга. Ларс снова, как и в день нашей встречи подвез ребят и, когда они все распаковывали вещи, расспрашивал о вечеринках, где бывают незамужние дамы.
- Я же говорила тебе, - сказала тогда я, тщетно стараясь сохранить спокойствие. - Это был просто секс на одну ночь. Это ничего не значило, и это не может быть поводом для каких-либо отношений.
Я уставилась на своего ребенка, наблюдая за тем, как он вкусно чмокает, присосавшись к моей груди.
- Он не нужен нам, а мы ему точно не нужны. Так будет лучше, Соли.
Но вот, что самое интересное… Как бы ни было мне больно, как ни хотелось мне плакать, ни одна слезинка не сорвалась с моих глаз. Если бы я была писательницей, я бы сказала, что мои невыплаканные слёзы превратились в льдинки. И я не знаю, чего будет стоить их кому-то растопить.
- Мааам? – тоненькие ручки обвились вокруг меня. Я оглянулась и улыбнулась в огромные глаза дочери. Притянула её к себе и нежно поцеловала в макушку. - Мааам, а у нас нет омлета?
- Нет, котёнок. Но у нас есть яйца и молоко. А омлет я сейчас мигом приготовлю.
Уже наступил вечер, на улице темнело, когда в двери позвонили. Аля сидела с полным ртом омлета, когда вошла Соли. При виде тети дочь немного просветлела, но не надолго. Потрясенное выражение лица Соли стало отражением моего, когда она взглянула на припухшие веки глаз моей дочери.