Яру сейчас было плевать и на танец, и на зрителей. Он взял дело в свои руки, вёл Виолу, почти управлял ею, чтобы не расклеилась прямо на сцене, чтобы продержалась. Она не должна сорваться, ей нужно закончить этот чёртов танец-катастрофу с высоко поднятой головой! Не ради тех, кто смотрит, а ради себя самой.
– Не думай ни о чём! – прошептал ей Ярик, сделав ещё одно ложное движение. – Есть только ты и я, больше никого.
Виолетта поддалась, следовала за ним, нащупала ту опору, которой лишил её Гаджиев одним своим присутствием. Сегодня ночью у неё снова будут кошмары, и Яру вновь предстоит её успокаивать, такое состояние бесследно не пройдёт. Давно Виолка не выглядела настолько плохо. Надо срочно сообразить, как её развеять и отвлечь.
– У меня для тебя сюрприз… – быстро проговорил он перед последним поворотом.
– Какой? – повелась она, сделав финальное движение и уронив голову ему на плечо.
– Скоро узнаешь… – заинтриговал Яр и повёл её на поклон.
Последовали аплодисменты, но Виоле было стыдно их слушать. Да, даже несмотря на малое количество практики и большой перерыв, на взгляд непосвящённого зрителя, они танцевали замечательно, связка тоже была очень красивая. Однако, по мнению самой Виолетты, исполнили они её отвратительно. Вернее, это Виола чуть всё не испортила, и только благодаря Ярику удалось избежать позора.
Хотя, как и ожидалось, и Марья Павловна, и остальные присутствующие, которые были «не в теме», оказались очень довольны, никто ничего не заметил. А Виолетте было тошно и от себя, и от невозможности что-то изменить и противостоять отвратительному воздействию, которое оказывало на неё присутствие Тимура. Но сейчас проблема не только в Гаде. Яр, кажется, что-то заподозрил. Только бы не пошёл на конфликт!
Последовало ещё два номера – и репетиция закончилась. Виола, вцепившись в руку мужа, натянуто попрощалась с директрисой и почти потащила супруга к выходу. Хотелось поскорее покинуть школу и глотнуть свежего воздуха. И, конечно, сделать всё возможное, чтобы двое мужчин не схлестнулись. Потому что Ярослава, судя по всему, так и подмывало подойти «побеседовать» с заклятым соперником.
На первом этаже Виолетта встретила бывшего классного руководителя, которая как раз вышла из учительской. Валентина Степановна улыбнулась и посетовала, что Виола совсем забыла о друзьях и не ходит на встречи одноклассников. В итоге почти вырвала обещание посетить ближайшую такую встречу и повидаться с собратьями по парте.
– Тимур! – вдруг позвала учительница, глянув поверх головы Виолы. – Ты тоже не отрывайся от коллектива и приходи повидаться с однокашниками.
– Приду обязательно, – голос Гаджиева прозвучал неожиданно близко, словно он уже давно стоял совсем рядом. – Пока мотался по разным странам, очень соскучился… по любимым одноклассникам.
На том и порешили. Распрощавшись с Валентиной Степановной и договорившись пересечься после предстоящего юбилейного концерта, Виолетта увела Яра к большому старинному зеркалу на мраморной подставке, которое уже многие годы стояло в торце коридора, и очень долго приводила в порядок причёску. Настолько долго, что Тимур с женой уже должны были уйти.
Но нет, не повезло. Гад поджидал на улице с явным намерением пообщаться. Хелен прохаживалась поодаль и разговаривала по телефону, демонстрируя беглое владение английским языком. Бывший одноклассник сделал несколько шагов навстречу, привлекая к себе внимание, и остановился.
Некоторое время Тимур молчал. Да ему и не обязательно было что-то говорить: он умел смотреть так, что даже не требовалось слов, чтобы кого-то растоптать. Этот взгляд преследовал Виолу все прошедшие годы, этот взгляд навсегда хотелось бы вычеркнуть из памяти, и именно в этот момент она бы предпочла, чтобы он смотрел на неё как угодно, но не ТАК.
– Вы всегда танцевали румбу фальшиво, – наконец начал Гад. – И тогда так было, и сейчас, за эти годы ничего не изменилось… Между вами двумя совсем нет той страсти, что должна быть. Не вибрирует воздух, не захватывает дыхание, не плавится паркет, не изнывают от желания зрители… Это было что угодно, но только не румба, – бросив в них эти колючие и до обидного правдивые слова, он отошёл.