— Что еще? — спросила я.
— Нам нужно поговорить.
— Сейчас? — я посмотрела на часы. — У вас двенадцатый час ночи, двое детей после стресса и куча гостей, которых вы еще не добили морально. О чем именно?
— О работе.
Я усмехнулась. Нервно и невесело.
— Мою вы уже оплатили. Завтра пришлю закрывающие документы.
— Не эту.
Он подошел ближе. Не вплотную. Но так, чтобы я физически почувствовала его намерение не отпустить разговор.
— Моим дочерям нужен человек, который будет следить за их питанием и общим режимом.
— Наймите няню, — сказала я сразу.
— У меня была няня.
— Наймите другую.
— Мне не нужна другая.
Я посмотрела на него внимательнее.
— А кто вам нужен?
Он выдержал паузу. И ответил без лишней мишуры:
— Вы.
Я молчала секунды три, потом рассмеялась. На этот раз почти по-настоящему. От абсурдности.
— Вы с ума сошли.
— Возможно.
— Я кондитер.
— И человек, который сегодня спас моего ребенка.
— Случайно оказалась ближе всех.
— Не случайно. Вы сразу поняли, что не так. И сработали быстрее, чем все, кто был рядом. Включая меня.
— Это не делает из меня няню.
— Из вас делает это реакция моих дочерей.
Я раздраженно провела ладонью по лицу.
— Ваши дочери маленькие. Им мог понравиться кто угодно.
— Нет.
— С чего такая уверенность?
— С того, что я их отец, — отрезал он. — И я знаю, на кого они как реагируют. Они не цепляются к людям просто так. И не зовут мамой первую встречную.
От последней фразы у меня что-то неприятно сжалось под ребрами.
— Не начинайте опять.
— Я как раз заканчиваю, — спокойно сказал он. — Вы переезжаете к нам. На время. Работаете с детьми. Контролируете питание. Помогаете мне держать дом в адекватном режиме. А взамен я решаю вашу проблему с кафе.
Я медленно подняла на него взгляд.
— Простите?
— Я знаю, кто ваш бывший муж. Знаю, через кого он вел дело. И знаю, что у вас почти нет шансов отбить бизнес самой. У меня — есть.
— Откуда вы… — я осеклась. Потом зло выдохнула. — Неважно. Нет.
Он даже не удивился.
— Это не ответ.
— Это именно ответ, — сказала я жестче. — Я не переезжаю в чужой дом к мужчине, которого едва знаю.
— В дом к мужчине? — чуть приподнял бровь он. — Интересная формулировка. Я думал, речь идет о работе.
— У вас все, как я посмотрю, удобно называется.
— У меня все называется прямо.
— Тогда тоже скажу прямо: мне не нравится ваш тон. Не нравится ваша самоуверенность. И не нравится сама постановка вопроса. Вы меня не покупаете, Мирон Андреевич.
— А я и не покупаю. Я предлагаю сделку.
— На ваших условиях.
— Естественно. Потому что дом мой, дети мои и проблема — тоже моя.
— А моя проблема вас с чего вдруг заинтересовала?
Вот тут он замолчал. Не театрально. Не потому что не нашел слов. А потому что выбирал, какие именно дать мне. Это было видно.
— Потому что вы нужны моим дочерям, — сказал он наконец. — А значит, должны быть в порядке. Со всем, что у вас происходит.
Я смотрела на него долго. Слишком долго, наверное. Потому что внутри все неприятно дрожало. Из-за усталости. Из-за стресса. Из-за того, что мне вдруг очень сильно захотелось сказать «да» хоть кому-то, кто обещает решить проблему, которую я уже почти перестала надеяться решить.
— Мне нужно подумать, — выдавила я.
— До утра, — кивнул он. — Завтра в десять у вас будет машина.
— Я не согласилась.
— А я не спрашивал, приедете ли вы. Я сказал — у вас будет машина. Дальше решите сами.
Я должна была разозлиться сильнее. Послать его к черту. Уехать прямо сейчас и больше не возвращаться. Но вместо этого просто открыла дверцу машины, бросила сумку на сиденье и сказала:
— Вы невыносимый человек.
— Мне это регулярно сообщают.
— Верю.
— До завтра, Полина.
Я не ответила. Захлопнула дверь и выехала за ворота.
Но всю дорогу домой думала не о бывшем муже, не о вывеске и даже не о деньгах.
Я думала о двух рыжих девочках, которые вцепились в меня, как будто уже тогда боялись, что я исчезну.
И о мужчине, который смотрел так, будто привык все решать сам — и впервые за долгое время не был до конца уверен, что справится без чужой помощи.
--
Глава 6
Мирон
Она все-таки приехала.
Ровно в десять ноль семь. Я уже собирался позвонить водителю и уточнить, не передумала ли госпожа Северова в последний момент, не решила ли показать характер и не сорвать мне все планы ради принципа, но тут во двор въехала ее машина. Та самая — уставшая, с поблекшим логотипом, с царапиной на дверце и с таким упрямым видом, будто даже железо у нее держалось исключительно на характере хозяйки.