- Ну в общем, понятно. Ты там с Пашкой приблизительно прикинь хотя бы по трем- четырем службам. Не завышены ли цены. Сравни с их отчетами. Как говорят, озвучьте среднюю температуру по больнице. И через три дня встречаемся в Ростове. Заключаем выгодный союз с металлургической компанией. Хватит пузо греть на солнышке.
Дед говорил нарочито беззаботно, но я не первый год его знаю. Нотка обеспокоенности проскальзывала в его голосе.
Сколько раз он уверял, что хочет отойти от дел. А тут не только не отходит, но и собирается завести конкретный геморрой. Или он думает, что я буду вникать в тонкости металлопроката?! Единственное, что я знаю об этой области, - это лозунг времен социализма: «Сталевары, ваша сила в плавках!»
Как не вовремя он позвонил. Обломал все удовольствие. Я тут только разнежился в мечтах, а он на тебе.
Хотя что-то, возможно паранойя левой пятки, мне подсказывало – эта поездка в Ростов не сулит ничего хорошего. И я попытался отбрыкнуться.
- А что, без моей крови металлурги не смогут производить металл? У меня нет ни малейшего желания оседать в Ростове и заниматься тем, что мне неинтересно.
- Производили и будут производить. А вот семейный бизнес нужно расширять. Открывать новые горизонты. Знаешь, бизнес – это как езда на велосипеде. Пока крутишь педали, едешь, остановился – значит, упал, - отрезал дед.
Поговорили…
Я все-таки решил искупаться, чтобы смыть смутное беспокойство, подтачивавшее мою душевную гармонию. Но отрешиться от информации не удавалось. И я начал разматывать клубок, дергая за уже известные мне ниточки.
Ростов. Там живет друг деда. Дядя Леша. Причем, боевой друг. Они вместе воевали в Афганистане. И дядь Леша спас деду жизнь. Подозреваю, что они не только с духами сражались, но и трясли их на предмет наркоты. И соответственно, приехали не с пустыми карманами. Отсюда и стартовый капитал на раскрутку бизнеса.
Несмотря на расстояние в тыщу километров, дружба не зачахла, как тонкая былинка. Они ездили друг к другу в гости. Дядь Леша к нам на охоту. Дед к нему – на рыбалку. Несколько раз и я хвостом за ним увязывался.
Впечатления были, конечно, незабываемые. Рыбачили на островах, жили в палатке. Пекли картошку в золе, готовили рыбу на мангале, в котелке варили уху. Меня обзывали юнгой и заставляли мыть посуду, оттирать песком жир в холодной воде. Все по-настоящему. На меня даже ностальгия напала по тем временам, когда не надо было следить за чертовым индексом Доу Джонса, думать о рентабельности предприятия и верить, что существуют благородные разбойники, пираты, мушкетеры и где-то далеко меня ждет юная принцесса. Вот такого, как есть, с облупившимся на солнце носом, с торчащими, как прутья, от речной воды волосами, без ролексов и дорогих шмоток.
При воспоминании о принцессе где-то в душе сладко заныло. В конце концов, для чего мы становимся взрослыми, гонимся за успехом и материальным благополучием? Чтоб исполнять свои мечты. И возможно даже детские.
Почему-то мечту о принцессе я так далеко задвинул, что даже забыл о ней, покрыв душу броней цинизма. Не вынесла душа поэта, как говорится…
После того, как я отказался быть образцово-показательным внуком с обязательным сопровождением моих светских бабулей, мной овладело стремление стать крутым. Чтоб девчонки меня не за приглашение в Мак Дональдс любили, а за мои «подвиги».
И опять меня ждало фиаско. В традиционном сочинении (кто только придумал этот идиотизм) я с гордостью описывал свои робинзонады. Хвастался, что жил в палатке, мылся в речке и ел пищу, приготовленную на костре…
Но в среде зарождающейся тогда российской прослойки богачей такие ценности были не в ходу. Одним махом сколотившие огромные состояния родители вбивали в головы своим чадам, что они новая элита страны. И должны иметь соответствующие привычки.
И понятное дело, отдыхать на речке – это развлечение для черни. В тренде было проводить каникулы на Лазурном берегу, экзотических островах или на собственной вилле где-нибудь в Йоркшире.
И тогда в моей неокрепшей душе что-то защелкнулось. Я понял на своей шкуре суть пословицы: «С волками жить, по волчьи выть».
И наверно, в моей душе совсем бы не осталось места романтике, если б не Пашка.
Он учился в параллельном классе и носил гордое звание "классический ботан". Правда, у него и выбора не было. Потому что попал в нашу гимназию только потому, что его мама работала учителем математики, соответственно, денег за учебу не платил, но за малейший косяк мог вылететь.