– Мне надо ехать.
Маша сильнее в меня вжимается, не хочет отпускать.
– Машенька, а ты блинчики любишь?
Маша прячется, обнимает меня.
– Ромочка, пойдем, все же, позавтракаешь с нами, – и кивает на Машу. – Ей надо привыкнуть. Тогда-то она с Варюшей была, одна боится и это нормально.
На часы смотрю, опаздываю уже, хотя… подождут. Маша важнее.
– Хорошо, – киваю и разуваюсь. Маша вслед за мной тоже соглашается.
– Зайдите к деду, – кивает Анна Дмитриевна на комнату, – я пока стол накрою.
– Маша, помнишь, куда идти? – раскачиваю ее, чтобы включалась и чувствовала себя тут как дома. На самом деле это отчасти и ее дом, куда она может всегда прийти и ей тут рады будут.
Маша берет меня за руку и показывает.
– Александр Иванович, здравствуйте, как себя чувствуете? – здороваюсь с Вариным отцом. После той трагедии он оставил работу, мало двигается, но при виде Маши улыбается и приободряется.
– Здравствуй, Роман, жив пока. Машенька, привет. – Она стесняется, прячется за меня, но выглядывает, когда чувствует, что за мной надёжно. – Конфетку будешь?
Открываю рот, сказать, что Варя не дает ей до завтрака, но, если это для дела, то можно. А Варе не обязательно знать.
– Иди, бери, – кивает на стол.
Маша идет к столу, убирает с лица спутанные волосы и, поднявшись на носочки, заглядывает в вазочку.
– Можно-можно, бери.
– Варе не говорите, что мы у вас тут конфетами увлекались, а то она мне голову открутит.
Дед усмехается, и подмигивает.
Маша тут же раскручивает шоколадную конфету и кладет в рот.
– У тебя как дела, Рома?
– Да… работаем, дел всегда хватает.
– Отец как?
– Сейчас проверка у нас, все на ушах. Мне уже тоже ехать надо, но из-за Маши побуду немного, пусть освоится у вас.
– Ты что-то не очень волнуешься за проверку…
– Мне вон, – киваю на Машу, – о ком волноваться надо.
– Рома, Маша, идем, все на столе.
Маша одна идти стесняется, всовывает свою ладошку в мою. Так ей не страшно.
На столе как будто скатерть-самобранку расстелили. У меня в детстве никогда не было бабушки. Поэтому я как Маша, таю от предвкушения вкусного завтрака.
Маруся потихоньку успокаивается и осваивается. Бабушка ей разрешает есть то, что хочет. На ходу ловко заплетает волосы в косу.
– Я хотела к Варюше в больницу съездить.
– Если только с Егором, одной не надо.
– Почему? – переспрашивает Анна Дмитриевна и наливает Маше на блины сгущенку. Мне подкладывает мяса.
Не знаю, насколько я могу ее волновать всем, что происходит, но раз удивляется, значит, ни Варя, ни Егор ничего не рассказали.
– Маша в незнакомом месте, без меня или Вари, может испугаться. Если вы будете одна, можете не справиться.
– Хорошо, Рома.
– Валера сказал, что быстро ее обследует, возможно, завтра отпустит, если ничего страшного. Так что давайте ей дадим отдохнуть.
– Хорошо, – кивает и смотрит на меня. Спросить или сказать что-то хочет, но не решается.
– Анна Дмитриевна, я хотел извиниться за то, что так получилось в прошлом.
– Варя мне все рассказала. Ты только, Рома, не допусти этого еще раз.
– Это в прошлом все, я не занимаюсь больше.
– Не мне тебя судить, но мы не хотим снова потерять дочку и теперь внучку.
Знали бы, что ей грозило тогда и сейчас…
– Я буду беречь их. Обещаю.
– Она рассказывала про тебя в прошлом и плакала, ее не отпустило. Она держит это до сих пор в сердце. Сейчас просто она запуталась очень и боится за свою дочку. Рома, а ты подумай о том, как они будут с этим жить? Ты хороший парень, раз Варя тебя полюбила, но когда к твоей дочке или жене кто-то придет и будет говорить, какой у них папа или муж, думаешь, им приятно будет?
Когда я подписывал тот договор, не смотрел, конечно, так далеко в будущее. Не думал, что у меня будут дети и что им придется с этим жить. Ни о ком не думал.
– Отказаться теперь от них? – киваю на Машу.
Она пожимает плечами, оставляет на мое размышление. Будь я на месте Егора или его отца, то на порог бы, наверное, меня не пустил.
В школе вот так спросят, а твой папа кто по профессии…? А сколько раз он маме изменял? Или еще хуже, Варю обсуждать будут… Она ведь тогда тоже не думала об этом.
Маша тянется за конфетой в вазочке, раскручивает и тут же съедает, пока никто не запретил. Я усмехаюсь.
– Маш, папе предложи тоже.
Я поднимаю на нее глаза.
– А кто такой папа? – переспрашивает Маша, облизывая с пальцев шоколад.
– Мы не говорили, – шепчу, чтобы Маша не слышала. По правде, мы это даже не обсуждали.
– Ой, – Варина мама прикрывает ладошкой рот. – Я не специально. Варя не хочет?