– Хорошо. В двух словах, что случилось?
– Отец мне договора подсовывал на подпись, а прокуратура как раз за них зацепилась. Там какие-то схемы у него незаконные были.
– Какая статья?
– Не знаю. Но папаша мой предложил молчать, что он с этим связан. Взять все на себя. А потом уже он, мол, выгораживать меня будет.
Сажусь в машину.
– От этого не отмажешься потом, Ром. Ничего не подписывай, сначала мне покажи.
– Я так и подумал. Ты где сейчас?
– Свалил оттуда. Пусть сам разгребает все свое дерьмо.
– Ром, тебе, как руководителю, надо там быть.
– Да пошел он. Пусть банкротится со своей фирмой. Ему сын не нужен, ему нужен человек, которого он подставит при любой возможности.
Нахрена мне вообще эта фирма. Да, металлургия прибыль приносит, железо всегда нужно. Но я Машу и Варю ни на какие железяки менять не хочу.
– Ладно, чтобы не сделать лишнего, скажи, что живот заболел, в больницу поехал. Потом с ними поговоришь, после меня.
– Юр, а у тебя нотариус надежный есть?
– Да, тебе зачем?
– Завещание составить хочу.
– Не смешно, Ром.
– Мне тоже. Давай, после двух к тебе приеду, обсудим.
Еду в больницу к Варе. Хочу ее увидеть. Перепугала нас вчера так, что не представляю уже, что дальше без нее и без Маши делать буду.
– Да, – отвечаю на входящий от отца.
– Где тебя носит?
– Живот заболел, в больницу поехал.
– Какой живот?! С ума сошел?! Назад давай. Сейчас прокурор приедет.
– Это ты с ума сошел, если думаешь, что я твои косяки прикрывать буду.
– Вернулся. Я. Сказал. Быстро, – цедит сквозь зубы.
– Иди на хрен. Ты там владелец, ты и объясняй, зачем заключал те договора.
– Не сын, а наказание.
– Лучше было сдать.
– Проще было не рожать. Одни проблемы с тобой всю жизнь.
– Удачи, па-па.
Отключаюсь и паркуюсь возле клиники.
…Проще было не рожать. Откидываю голову на подголовник. Что за жизнь хорошего я сделал? Что дальше делать? Отец такой, что лучше быть сиротой. А по факту? Никому ничего хорошего в жизни и не сделал. Варя в опасности, Маша тоже. Друзья – все, что у меня еще осталось. Если бы не Варя и Маша, то я вообще один был бы. Один.
Отец перезванивает, я не отвечаю. Слышать его не хочу. Мы не семья. Никогда ей и не были по факту. Но сегодня просто… осталось гвоздь в крышку моего гроба загнать и можно закапывать.
Перед Варей забегаю в местное кафе, покупаю пару круассанов, горячий шоколад, а на выходе сталкиваюсь с Юлей.
– Рома… – обнимает тут же. В губы впивается так неожиданно, что и увернуться не успеваю сразу.
– Подожди…
Отстраняюсь.
– Я так рада тебя видеть… – вытирает мне пальцами губы от помады. – Ты к маме приехал?
Киваю неопределенно.
– Пойдем, я … прости, я нервничала тогда. Переволновалась. Вспылила.
Надо с ней прекращать и расстаться, но не тут же. Тем более мама болеет.
– Юль, я не к твоей маме.
– А к кому? – напрягается тут же. На круассаны смотрит и стаканчик. Если скажу, то она всю клинику на уши поднимет и устроит скандал.
– К Валу. А то работает там день, и ночь.
– Я с тобой, – берет меня под локоть. – Так люблю, когда он рассказывает про операции и разные случаи интересные.
– Юль, у меня дело к нему. Не до рассказов.
– Я послушаю только.
– Юль, у нас мужской разговор.
– Мужской? Секреты от меня?
– Нет, но мне надо наедине поговорить.
Она надувает губы.
– У меня мама в больнице, ты не звонишь, ни приезжаешь, никак меня не поддерживаешь. Эта девка съехала?
– Это не девка, а Варвара.
– Она у тебя еще живет? – Юля сыплет вопросами, не слушая даже мои ответы. – Давай вечером встретимся? Я скучаю.
Обнимает меня за талию и прижимается.
– Юль, я позвоню, правда, спешу сейчас, – аккуратно уворачиваюсь и отстраняюсь.
– Я сейчас у папы живу.
Киваю неопределенно.
– Передавай маме, пусть поправляется.
Огибаю ее и иду к Валу.
Пока я приехал в ту ночь к Юле, она сама уже вызвала скорую от Валериной клиники. Теперь, блин, все тут лежат в одном месте.
Вала в кабинете нет, поэтому иду к Варе.
Варя распахивает глаза, когда захожу. Все тут. И Вал, и его жена с братом. Я словно попадаю туда, где и должен быть сейчас.
– Всем привет, – закрываю за собой дверь.
– А Маша где? – испуганно смотрит на меня.
– У твоих родителей. Вовчик, – жму руку двенадцатилетнему подростку, – здорово, Вал.
Смотрю на нее. Обнять хочу. Поцеловать. Что-то соскучился за ночь без нее.
– Варь, ну мы пойдем, – обнимает ее Ева. – Я так рада тебя видеть. Не пропадай больше, – она кивает им, прощаясь.