– Конечно, уже собираюсь.
– Подожди, может, справлюсь. У меня тут такая медсестричка.
Маша протирает палец. Не знаю как. Но держусь, не смотрю. Хотя не думать не могу об этом.
Бросаю телефон на диван.
Закрываю глаза. Маша промакивает еще раз рану, дует…
В горле ком собирается.
Варя ее лечила так. Дула, когда больно было, обрабатывала аккуратно. Я столько лет пропустил, не знал даже, что у меня дочка есть. А если бы не узнал никогда или когда выросла уже? Когда настоящий отец ей бы уже не нужен был…
– Ёма, бойно?
– Нет, малыш. Приклеивай пластырь.
– Ром, ты как? – слышу Вала на громкой.
– Нормально.
Маша берет пластырь и приклеивает на палец.
– Касота… – довольно говорит Маша.
Я без задней мысли оборачиваюсь. Замечаю тут же неубранную салфетку с кровью, на руке размазано.
Моей кровью или ее кровью…
Резкий запах в нос.
Дергаюсь.
– Папотька! Пости! Тебе бойно?
– Нет, малыш, – забираю нашатырь и обнимаю ее.
– Рома, ты как?
– Ты тут был?
– Тут, Маша сказала, ты уснул.
– Твою мать, – Маша сильно обнимает меня. Испугалась. – Не справился.
– Но она молодец. Знала, как тебя разбудить.
– Спасибо, Вал.
– Нормально все?
– Да. Точно.
– Я минут через десять позвоню.
– Маша, уберешь тут все, чтобы крови не было?
Она испуганно кивает головой, но не отпускает.
– Ты умничка, я уснул, а ты разбудила. Все правильно сделала. Будешь моим врачом теперь?
Отстраняется и довольно кивает.
– Отлично. Назначаю тебя личным врачом.
Она все убирает, я так и не решаюсь туда посмотреть. На ощупь понимаю, что она три или четыре штуки приклеила пластырей.
Маша убирает все и снова ко мне на колени забирается.
– Ты не виновата, Маш. – Она обнимает крепко и губки поджимает. – Я болею просто так. Кровь увижу и мне плохо.
– А я не боюсь.
– Я знаю, ты умничка у меня. Теперь знаешь, что делать.
– Не умияй больсе.
И смешно и не очень.
– Не умру, малыш.
Надо делать что-то с этим. Раньше, когда один был, плевать как-то было. Сейчас я отвечаю за нее и за Варю. Нельзя ошибаться.
Ложимся в кровать, включаю Маше мультфильм, сам пишу Варе, не хочу ее волновать и рассказывать про вечер. А то бросит все и приедет, она может. Поэтому обмениваемся фотографиями. Она в койке. Мы тоже.
Я засыпать сегодня боюсь. Опять триггернуло прошлое, опять кошмары могут сниться. С Машей опасно. Но и одну ее оставлять боюсь.
Жду, когда Маша уснет и ухожу в гостиную. Боюсь с ней засыпать. Еще раз рисковать Машиной безопасностью не хочу.
Кручусь, пытаюсь заснуть, но накатившая ответственность не дает расслабиться. Боюсь Машу и разбудить, и напугать, и вообще что-то сделать. Что произошло тогда, так и не понял. Я это сделал или нет. Во сне или когда вообще? Почему не помню ничего.
Тихие топающие шаги из комнаты в гостиную. Маша проснулась, пошла меня искать. Замечает меня на диване в гостиной.
Укладывает у меня в ногах какую-то игрушку. Аккуратно отодвигает плед. Сама залазит на меня, ложится на живот. Утыкается мордочкой в шею, обнимает, на сколько может обнять и расслабляется.
Поправляю на ней одеяло и обнимаю.
Может, она и есть мое лекарство? Ее эта открытость, безусловность, доверие.
Разобраться надо, что там произошло в прошлом. Страшно, но ради Маши и Вари надо. Жить так дальше опасно для них.
Кого с собой позвать только? Юру? Варю?
Или обоих. Юра… удочку закинул, что есть предположение, кто мой брат, но сказал, расскажет при личной встрече, раз это касается только меня. А потом и вообще сказал, что лучше сначала все завершить с отцом, чтобы никого не подставить.
Просыпаюсь от того, что у носа снова резкий запах нашатыря.
Раскрываю глаза. Светло уже. Маша с пузырьком сидит на мне. На голове медицинская шапочка, на лице повязка.
– Каждое утро не надо меня так будить. – Забираю у нее бутылочку и убираю на пол.
Маша берет игрушечный фонендоскоп и слушает меня.
Осматриваю себя. Подмышкой игрушечный термометр, на животе грелка. На лбу еще какая-то штука приклеена.
– Я тебя ичу.
– Лечишь?
Кивает деловито. Не улыбнуться не получается.
– И как? Здоров?
– Кофеты есть мозно.
– Отлично, – смеюсь в ответ.
Я ночью ведь не проснулся даже. Или просыпался? Вроде не просыпался. Спокойно все было. Сгребаю в охапку своего врача и целую.
– Идем завтракать?
Она складывает все, потом достает расческу и причесывает меня.