– Она жива? – спокойно спрашивает Рома, но я в этом его спокойствии чувствую ураган в нем.
– Да, – кивает Вика, – а еще у тебя есть брат. Потому что, по документам у Герц есть сын.
– Кто он? Нашла что-нибудь о нем?
– Пока не знаю, я сделала запрос в другой архив. Там просто значилось, что сын.
– Что-нибудь еще узнала?
– У нее был брат – Кирилл, вроде погиб. По данным РОВД, от передозировки.
– Где она сейчас живет?
– Вот это я выясняю. И надеюсь, что мне в архиве найдут записи по этому поводу.
Я незаметно под столом кладу свою ладонь на Ромину и сжимаю ее. Он бросает на меня быстрый взгляд и шумно выдыхает. Его жизнь открывается для него с новой стороны.
– Я не строю иллюзий. У нее своя жизнь, может, она и не хочет знать, что стало со вторым ребенком.
За столом повисает тишина. Все мысленно ставят себя на место Ромы. Я переглядываюсь с Викой. Она так же искала меня, не зная, как я отреагирую.
– Ладно, давайте вернемся к этому, когда у Вики появятся новые данные. Егор звонил, говорил, что за Онежей будто кто-то следил.
– Я знаю, – отвечает Рома, – он звонил мне. Мы с Варей вспомнили, что нас: Егора, меня, Варю и Онежу объединял мой брат двоюродный, Семен. Помнишь? Он попал в аварию, когда мы его догоняли и остался инвалидом. Юр, можешь узнать, где он и что с ним сейчас?
– Я и забыл про него. Надо проверить.
Юра набирает кого-то, просит узнать. Никому уже тут не до шуток. С каждый днем становится все опасней и опасней.
– Понял, спасибо.
Отключается и выдыхает.
– Его освободили два месяца назад. За границу ему выезжать нельзя, поэтому он в стране.
Молча переглядываемся.
– Что делать будем? – У Ромы на лице растерянность. Не часто у него такой взгляд. Но сейчас все в тупике.
– Самое главное, чтобы девчонки были в безопасности, – на Рому смотрит, на Вику, на жену свою.
А Рома крепче сжимает мою ладошку.
Глава 37
Я убираю последние тарелки в шкаф.
– Маша спит, – Рома шепчет над ухом.
Я вздрагиваю от неожиданности.
По телу в ответ пробегает легкая дрожь. Мочки ушей начинают гореть.
– Я тоже закончила, – Рома стоит за спиной, не дает уйти, берет стакан и наливает себе воды.
Облизываю губы. Вытираю руки мягким полотенцем. Аккуратно вешаю на крючок. Тяну время. Жду, что уйдет. Или не уйдет. Не знаю, чего жду. Но сердце за грудиной подозрительно притаилось.
Оборачиваюсь и слежу за тем, как пьет воду. Дергает кадыком, глотая воду.
Поверх стакана смотрит на меня. Улыбается карим взглядом.
– Спокойной ночи.
Делаю шаг в сторону, чтобы обогнуть Рому, но он тоже отступает, не дает мне пройти.
В глаза снова смотрит.
– Я спать, устала.
– Идем.
Возвращает стакан на стол и берет меня за руку. Тянет за собой.
Его ладонь такая сильная, крепкая. Кажется, сдави сильнее и моя хрустнет.
– Куда мы идем?
– Покажу тебе кое-что.
Тянет наверх. Что это кое-что? Я еще чего-то не знаю? Любопытство берет верх. Поднимаюсь за ним по лестнице. Выключает внизу свет, оставляя только ночник в углу, который с моим приездом сюда, теперь горит по ночам.
Захожу за ним в комнату. Тут темно, только по его запаху можно понять, что это Ромина комната. Свет не включает. Это какой-то секрет? Тайна? Никто не должен видеть?…
Обхватывает за затылок и притягивает к себе.
– Ты хотел мне что-то показать.
– Да. Это.
Мягкие влажные губы обрушиваются на мои. Сминают. Целуют. Прикусывают, а потом зализывают.
Словно выпустил в меня без предупреждения несколько стрел с ядом и я мгновенно стала безвольной, податливой. Подставляю шею.
Я же замужем еще. Я же обещала себе, что не буду… Так не правильно…
И против здравого смысла поднимаю руки вверх, помогаю Роме стянуть с меня маечку.
Кожа под его поцелуями пульсирует, и я постепенно превращаюсь в раскаленный шар, который надо обязательно теперь затушить. Нельзя просто взять и отправить спать.
Разворачивает меня и подталкивает спиной куда-то, а когда под коленками чувствую край кровати, падаю спиной на матрас.
Рома тянет с меня брюки и белье. Ведет кончиком носа от колена по бедру, живот, пупок, выше, ключицы, губы. Опускается на меня.
Во мне этот фитилек четыре года никто не дергал. Не прикасался никто. Не целовал даже.
Поэтому вспыхиваю мгновенно. Выгибаюсь ему навстречу. Прижимаю к себе. Тянусь пальцами к пуговице на джинсах.
Как я скучала. По губам этим, по рукам, по его телу.
– Вспоминал меня когда-нибудь?