Раньше Эрнест любил там кататься на лыжах, но потом ему пришлось отказаться от этого удовольствия — его алюминиевая коленная чашечка не выдерживала таких нагрузок. Хемингуэи сняли у семейства Гейсов небольшой меблированный домик. Эрнест собирался побродить по красивым и хорошо знакомым местам и как следует поохотиться. В лесах вокруг Кетчума водилось множество голубей, куропаток, фазанов, диких гусей и уток, зайцев, оленей, медведей, и Эрнест не сомневался, что скучать ему не придется. Кроме того, в Кетчуме ждали старые верные друзья, с которыми он познакомился более тридцати лет назад.
В ноябре того года я делал для телевидения инсценировку романа «По ком звонит колокол», и Эрнест предложил мне приехать в Кетчум посмотреть на его новое жилище и обсудить некоторые рабочие вопросы. Кроме того, он сказал, что у него родилась идея нового проекта, и ему не хочется обсуждать это по телефону.
Пожалуй, добраться до Гонконга было бы легче, чем до Кетчума. Сначала самолетом до Чикаго, потом надо было ждать «Портленд Роуз», единственный приличный поезд, который раз в сутки отправлялся в направлении Кетчума. Сан-Вэлли был построен на деньги железнодорожной компании «Миссури пасифик рейлроуд», но при этом получилось так, что курорт оказался в девяноста милях от ближайшей железнодорожной станции Шошоун. И от Шошоуна надо было ехать эти девяносто миль либо в лимузине, который подавался к поезду только в лыжный сезон, то есть с декабря по март, либо на такси, что стоило тридцать шесть долларов, причем машина была только одна, и ее хозяин в охотничий сезон предпочитал держать в руках ружье, а не руль своей машины.
К счастью, когда я приехал в Шошоун, таксист, только что вернувшийся с охоты на индеек, появился на вокзале. Надо сказать, во время этой поездки было довольно холодно. Кетчум оказался очаровательным городком, у самого подножья гор, он был весь во власти снега и выглядел чрезвычайно живописно. Я поселился в отеле «Эдельвейс», где Эрнест забронировал мне номер. Отель был всего в нескольких минут ходьбы от домика, где жили Хемингуэи, — симпатичного шале с бревенчатым фасадом; к домику примыкал гараж со специальным чуланом — там тесными рядами висели тушки гусей и фазанов.
Эрнест увидел меня еще на дороге и вышел навстречу. Он выглядел великолепно. На нем были кожаные сапоги до колен, брюки, какие носят на американском Диком Западе, и безрукавка из козлиной шкуры, надетая поверх рубашки. В доме в большом камине горели березовые бревна, в углу — свалены ружья, патронташи и мешки для добычи, охотничья одежда висела по стенам, на полу — медвежья шкура, горы журналов и книг, на деревянной подставке — бутылки вина, на диване удобно устроились два котенка, и по всему домику разносился аромат тушеного мяса. Прошло всего три дня, как Хемингуэи приехали в Кетчум, но казалось, они здесь уже прожили многие годы.
Трудно было поверить, что такое возможно. Эрнест снова подтянут, ушла слабость, на его лицо вернулась улыбка, в глазах — ясность и бодрость, в голосе те же интонации, тот же тембр, он помолодел лет на десять! В его голове непрерывно возникало множество новых планов. Он потащил меня в гараж показывать свои пернатые трофеи; рассказывал об охоте, которую он для нас организовал; восхищался Мэри, которая и потрясающе метко стреляла, и потрясающе вкусно готовила добычу. Он хотел скорее познакомить меня со своими друзьями; повел меня в спальню, чтобы я почитал «прекрасную главу», которую он написал этим утром. И это была действительно прекрасная глава, поэтическое воспоминание о тех днях, когда они с Хэдли жили в Париже. Во время последнего посещения Парижа Эрнест с удивлением обнаружил, что его старый чемодан с бумагами до сих пор хранился в отеле «Ритц». Там были заметки, которые он делал в Париже в двадцатые годы. Эрнест спросил меня, что я думаю о книге подобных очерков. Это было бы просто замечательно, воскликнул я, на что Эрнест заметил, что Мэри тоже так думает.
В последующие дни Эрнест работал каждое утро, а после полудня все оставшееся время дня проводил на охоте. Я умел стрелять по мишеням, но не мог попасть в летящую птицу, и Эрнест, как всегда, получал огромное удовольствие, обучая меня охотничьим приемам и передавая свои секреты меткой стрельбы.
Иногда мы охотились вдвоем, но, как правило, с нами были Мэри или его друзья — фермер Бад Парди, Чак Аткинсон, владелец кетчумского рынка, молодой врач из Сан-Вэлли, специалист по переломам, которого я буду называть Вернон Лорд, и старый Тейлор Уильямс, в прошлом самый лучший охотник на Западе. Если мы собирались поохотиться на территории огромного ранчо Бада Парди, он заранее поднимался в небо на своем самолете и отмечал пруды, где водились утки. И тогда все точно знали, что, когда мы вернемся домой, из наших охотничьих сумок обязательно будут свисать головы подстреленных птиц.