Глава 4, в которой Мирабелла выскакивает в окно.
На рассвете третьего дня их прибывания в Нью-Йорке Мирабелла проснулась от того, что кто-то ходил по ее комнате. Инстинктивно замерев, и сделав вид, что все еще спит, она обнаружила у себя в спальне мужчину в черном. На лицо его повязан был платок, так, что видны оставались только одни глаза. Он ходил крадучись, и заглядывал в шкафы, открывая их практически бесшумно. Вдруг мужчина замер, схватил что-то из шкафа, и бросился к окну. Тут дверь распахнулась, и Мирабелла, от страха потерявшая возможность пошевелиться или издать хоть звук, вжалась в подушки. На пороге стоял ее муж в кальсонах и накинутой на голое тело расстегнутой рубахе. В руках его был пистолет.
-Ни с места! - прошипел он, и человек в черном обернулся и чуть не выронил свиток. Мирабелла узнала в этом свитке приобретенную вчера картину.
Доминик сделал шаг вперед, и кивнул головой, показывая, куда положить картину. Но человек в черном вдруг бросился к окну, и выкинул картину в раскрытую раму. В этот же момент он достал из кармана пистолет, но Доминик среагировал первым, нажал курок, и Мирабелла спряталась под одеяло, оставив себе только маленькую щелку, чтобы следить за происходящим. Человек в черном стал оседать на пол, выронил пистолет и схватился за грудь. На звук выстрела тут же прибежали служащие отеля, заохали и закричали, а Мирабелла все смотрела на красную лужу крови, растекавшуюся по наборному паркету. Доминик же бросился к окну, и, как был, в туфлях на голую ногу, в распахнутой рубахе, исчез за рамой следом за картиной.
Тут Мирабелла закричала, вскочила, и, не разбирая дороги, побежала к окну. Она споткнулась о умирающего, наступила ему на руку, нога ее зацепилась за что-то железное. Мирабелла наклонилась и подняла его пистолет. Ужас от того, что с Домиником может что-то случиться, завладел ею полностью. Она перегнулась через подоконник, и тут же увидела Доминика. Он бежал следом за каким-то типом, удиравшем по утренней улице в дымке летнего рассвета. В руках у него была картина. К окну была привязана крепкая веревка, по которой тот, что лежал на полу в ее спальне, хрипя и кашляя, забрался наверх. Не долго думая, Мирабелла влезла на подоконник, вцепилась в веревку, и без всяких проблем оказалась внизу. Навыки лазанья по деревьям в детстве пригодились ей в полной мере.
Оказавшись на улице, она бросилась следом за Домиником в рассветный туман. Босые ноги шлепали по грязному тротуару, но Мирабелла не замечала этого. Она добежала до перекрестка, свернула следом за мужем, и вдруг замерла. Доминик боролся с вором на равных, картина, за которую она заплатила целое состояние, валялась в грязи, а со стороны перекрестка приближались еще двое в темных пиджаках.
-Руки в верх! - закричала Мирабелла, поднимая пистолет и наводя его на дерущихся.
Оба подскочили от неожиданности и обернулись. Доминик даже раскрыл рот от удивления, но тут же очнулся, и с размаху врезал вору в челюсть. Тот отлетел к стене и затих, а двое других поспешили ретироваться, не желая иметь дела с сумасшедшей леди в ночной рубашке и чепце. Пистолет в ее руках мог выстрелить, а пуля случайно в кого-нибудь попасть.
-Опустите пистолет, мадам, - Доминик прислонился к стене, потом нагнулся и поднял картину из грязи, тряхнул ее и обтер рукавом рубахи, - вы сегодня героиня дня.
Послышался свист полицейских, и вот уже стражи порядка оказались рядом с ними, а Мирабелла так и стояла с пистолетом в руках, и смотрела, как ее муж, полуголый и босой (где он только потерял туфли?), раскланивается с полицией. Возможно, она и героиня. Только вот нет ничего геройского в ее растрепанных волосах, торчащих из-под чепца с кружевами черными спиралями, ни в грязной от беготни по лужам ночной сорочке.
-Мадам нуждается в отдыхе, - Доминик отстранился от полиции и подошел к Мирабелле, предложил ей руку, будто они были не в грязном закоулке, а в бальной зале, и чинно повел обратно в гостиницу.
Только теперь Мирабелла поняла, в каком виде она предстала перед полицией и недоумевающими прохожими. Да еще и репортер! Как, скажите на милость, эти падальщики всегда оказываются в центре событий?В ужасе она хотела закрыть лицо руками, но Доминик не дал ей этого сделать.
-Ведите себя, будто вы одеты в лучшее ваше платье, - шепнул он ей, - все равно уже ничего не исправишь.
Действительно, исправить было ничего нельзя. Можно было выстрелить в репортера с камерой. Или...
-За столько вы продадите мне снимок? - Мирабелла подошла к репортеру и переложила пистолет из одной руки в другую.
Молодой человек побледнел.
-Дддддвести ддддоллларов! - выпалил он, боясь продешевить, - нет, триста!
-Я дам вам пятьсот. А вы мне прямо сейчас отдаете кассету.
Рука репортера дрогнула, но кассету он достал.
-Благодарю, - Мирабелла снова облокотилась о руку Доминика, - приходите ко мне сегодня вечером, я выпишу вам чек. Мои комнаты в гостинице “Святая Целестина”. Это тут рядом.
-Ловко, - Доминик рассмеялся, как только они вошли в холл гостиницы, - браво, мадам.
Мирабелла пожала плечами.
-Те проблемы, которые можно решить за деньги - это не проблемы, а расходы.
...
Разбирательство дела о картине имело широкий резонанс. Все газеты перевирая факты написали об утренней погоне, о застреленном грабителе и мужестве герцогини де Сен-Савиньон, бегавшей по улицам Нью-Йорка в ночной сорочке и с пистолетом. Грабитель, однако, выжил, и давал показания.
Мирабелле не было дела до того, что он говорил. Она смотрела на Доминика, и размышляла, что было бы, если бы он погиб от рук бандитов. Ее кидало в дрожь от мысли, что Доминик мог пострадать. В его же глазах она читала неподдельное восхищение.
-Зачем вам эта картина? - спросила она его, когда вечером они ужинали в самом дорогом ресторане города. Мирабелла предпочла бы поесть в гостинице, но Доминик с его тягой к безумным тратам, не мог позволить себе есть в менее помпезной обстановке. В дыму дорогих сигар, среди красиво одетых людей и драпированных золотом интерьеров, он чувствовал себя уверенно и спокойно.
-Это Моне, мадам.
-Да хоть Рембрант.
-Будь это Рембрант, они меня бы убили.
-Они вас и за пятна на холсте готовы были убить! Давайте отдадим этого Моне обратно торговцу. Я могу даже не требовать денег. В подарок!
Доминик рассмеялся, показывая жемчужные зубы.
-Мадам, утром вы проявили редкое мужество. Теперь же ведется себя, как трусливая курица.
Она вспыхнула.
-Нет, мое поведение очень логично! Я не хочу, чтобы вас убили из-за ничего не значащей мазни!
-Да вам же лучше, если меня убьют, - сказал он, вдруг став серьезным. И синие его глаза стали ледяными.
Мирабелла замерла. Щеки ее вспыхнули.
-Не смейте так говорить, Ваше Высочество. Мы все же венчаны.
-Неужели для вас значима такая ерунда? - напряженно спросил он.
Мирабелла опустила глаза и стала рассматривать узор на скатерти, водя по нему пальцем. Потом нервно сняла перчатку, бросила ее на стол.
-Да, для меня значима всякая ерунда.
-Вы же писали, что придерживаетесь прогрессивных взглядов!
-Ну и что же? Да, я вышла замуж за титул. Но это не означает, что я позволю убить своего мужа у себя на глазах! Тем более из-за какой-то мазни.
-Это Моне, - напомнил он.
-Да хоть Рембрант.
...
Картина, как трофей, была привезена в Санрайз Хиллс и с торжеством показана Аманде, которая восхищенно сложила руки, как на молитве.
-Настоящий Моне! - воскликнула она, - господи, это же настоящий Моне!
Мирабелла смотрела на сестру, как на сумасшедшую. Потом отвернулась и ушла к себе, оставив этих двоих восхищаться пятнами на холсте, которые чуть не стоили Доминику жизни. Но наутро ее ждал сюрприз.
-Вы не хотите признать гений Моне, мадам, - Доминик улыбался, пряча что-то за спиной, и улыбка эта делала из него шкодного мальчишку, - но я знаю, что вам понравится мой подарок.
И он достал из-за спины фотографию в рамке. На фотографии, хоть и не очень резкой, они вышагивали по улице Нью-Йорка в нижнем белье, гордо вскинув головы, и Мирабелла чинно опиралась на руку Доминика, в другой руке держа пистолет. Ее босая нога выглядывала из-под разлетавшейся ночной рубашки, волосы торчали в разные стороны, рубаха Доминика распахнулась, выставляя на всеобщее обозрение его грудь.
-Боже мой, какой же скандал! - воскликнула Мирабелла и вдруг рассмеялась.
Герцог тоже засмеялся, потом к ним присоединилась Аманда.
-Как жаль, что это не попало в прессу, - воскликнула она, - после этого оставалось бы только застрелиться вам обоим из твоего пистолета.