Алиса на радостях заказывает всего и побольше, и даже я, известная противница сладкого в неограниченных количествах, на этот раз сознательно прикусываю язык. Дочка и так перенесла слишком много, а Тимофей Игоревич в этом вопросе дал зеленый свет, так что сегодняшний день я мысленно окрестила тем, когда можно все.
Сегодня водитель Туманова отвезет маму домой, а мы с Алисой останемся. Ага, я проиграла. Не выцарапывать же ему глаза. Хотя, признаться честно, в тот момент была близка к подобному. Именно из-за скорого отъезда и первого долгого расставания мама не отходит от внучки, а я спокойно сижу на месте, пока она ведет Алису в туалет.
— Твоя сестра знает об операции? — вдруг спрашивает Влад и глаза, как два острых лезвия, способны сорваться, чтобы в красных красках продемонстрировать настроение своего хозяина.
— Да. Я отправила ей сообщение.
— Звонить у вас не принято? — уголок рта тянется вверх в провокации, на которую я не ведусь.
— Элиза не берет трубку. Прочитанное сообщение — вот показатель.
— Ответ получила? — откидывается на стуле, положив на стол левую руку.
Красивые тонкие, но сильные мужские пальцы захватывают мое внимание. Влад, если на чистоту, очень красивый мужчина. Только заковырка в том, что он осел!
— Нет. — Этим, довольно резко произнесенными словами я надеюсь отрезать дальнейшие расспросы, но он остается собой, чтобы увидеть и прочесть корректный знак «СТОП» в моем ёмком слове.
— Она совсем дочерью не интересуется?
Не выдерживаю. Выдыхаю, подаюсь вперед, грудью упираясь в столешницу и шепчу загробным голосом:
— Запомни, Туманов: Алиса — моя дочь. Моя. Другой матери у нее не было, нет и не будет.
Откидываюсь назад, больно ударяясь спиной о спинку стула, обтянутой недостаточно мягкой тканью. Но мне полезно — отрезвляет.
Пижон молчит, пока я испепеляю его взглядом. Только на Влада это не действует. Он не извиняется за сказанное, не пытается перефразировать, но и дальше не идет. И уж тем более Владислав Туманов не смущается. Потому что он, похоже, робот, а не человек.
Однако, когда в поле зрения появляется Алиса, каменное сердце сидящего напротив Кая не тает, но, трещину дает. Едва заметную такую, крохотную, но взгляд его становится мягче, а на губах появляется что-то похожее на улыбку. Ну, знаете, как у человека, который улыбается… никогда.
Она подходит, делает нарочито грустные глазки и, показательно вздохнув, говорит своему всемогущему волшебнику:
— Так пораскрашивать хочется, а дядя в форме сказал, что у них закончились листы.
Лицо Туманова вновь ожесточается, возвращая ему вид человека, привыкшему к полному повиновению, стоит его высочеству отдать соответствующую команду. Он поднимает руку вверх и щелкает пальцами. Молодой, обслуживающий нас парень тут же материализуется, кивком показывая готовность слушать. Ну и работка…
— Моя д… — тут он тормозит коней, уловив мой взгляд, в котором нет ничего, кроме простой человеческой просьбы. И на удивление, едва заметно прикрывает веки в согласии отсрочить и перенести этот непростой разговор. И для меня, и для моего ребенка, — девочка хочет разукрашивать. — Ставит перед фактом стушевавшегося парня.
— Э.. П-простите, но у нас закончились…
— Да кого это волнует? — перебивает его стенания Туманов.
Мама, усевшаяся рядом со мной, когда Алиса говорила с Владом, краснеет. В то время, как Алиса, не привыкшая к подобному, смотрит на Влада, как на героя её любимых «Смешариков». Надеюсь, Влад — Лосяш. Хотя… судя по тому, что все смешарики — хорошие, это не оскорбление, но представлять Влада таким приносить мне удовольствие.
— Конечно, мы детское заведение, но случается всякое…
— А если случится такое, что у меня не будет денег оплатить счет? — в показательной жесте разводит руками Влад.
Парень дважды хлопает глазами, замерев и, чтобы прийти в себя ему требуется много времени. Достаточно для того, чтобы Алиса, стоявшая все это время около Влада, отодвинула стул, не посредине стола, где она сидела, а рядом с ним. Туманов же, помогает ей усесться и вновь переводит взгляд на официанта. И поторапливает того с ответом. Знаете как? Приподняв правую бровь! Тот поспешно выдыхает, смотрит на меня едва не с молитвенно-молящим видом.
— Влад, я думаю, нет ничего страшного в том… — аккуратно реагирую я.
— Что детское кафе не готово принимать своих маленьких посетителей? Я так не думаю. — И глаза блестят предупреждением. И я прислушиваюсь. Пусть расценивает это как благодарность на то, что и он услышал мое молчаливое «прошу».
К нам подходит миловидная администратор. Видимо, слишком показательная ситуация длится непозволительно длительное время.