— Прошу прощения, что-нибудь произошло? — спрашивает она у нашей компании, но смотрит на Влада.
— Ребенок хочет раскраску.
Она поворачивает голову на официанта, тот уже кусает губы. Бледный, как кусочек мела, которым пишут на школьной доске и, правильно расценив произошедшее, говорит уверенно:
— Мы исправим это недоразумение через пять минут.
Туманов кивает, а она, не к месту перебросив длинные волосы цвета горячего песка за спину, призывно улыбается ему. Однако Туманов отворачивается от нее и спрашивает у Алисы:
— Пять минут нас устроит?
— Ммм… — задумывается она, да еще и пальчик указательный на подбородок кладет. На детском спектакле мы были всего дважды, но актерскую игру дочь прекрасно усвоила, словно брала уроки, а не в зрительном зале сидела! — Да!
— Отсчет пошел. — Отвечает Влад и отпускает персонал. А я закатываю глаза.
Ситуация, на деле не стоившая и выеденного яйца, решается очень быстро: официант возвращается запыхавшийся и кладет перед моей дочерью карандаши и ту самую, злосчастную раскраску. Не рисунки на принтере, которые обычно предлагают детям, а купленную и доставленную из ближайшего магазина.
Дочь цветет и светится, а я понимаю, что у нас уже два ноль. Не в мою пользу.
Глава 8
Влад
Впервые в моей квартире будет жить женщина. Пусть и та, на которую у меня нет совершенно никаких планов. Потому что взять мать своей дочери, а потом искать возможность не продолжать отношения — слишком сложно и легче отказаться от этой идеи совсем. А идея есть. Потому что моя постель еще не была гостеприимной для таких, как она. Дерзкая, острая на язык и та, что меня не хочет. Еще и спорит со мной! Совсем обалдевшая девица!
Но мать хорошая. Алиса обожает её. Вот и сейчас, войдя в мою квартиру, где она уже была и ночевала, жмется к Весне. Моя дочь — та еще оторва, это видно по хитрым глазам, и я думаю, что гены мои не так уж далеко и спрятаны. Никогда я не был примерным мальчиком. Ох, и намучилась со мной мать! И отец регулярно водил меня в свой кабинет разговоры разговаривать серьезные.
Один из таких, что состоялся в последний раз, когда я пришел каяться после разрыва с Александрой из памяти не выбьется никогда. Отношения с ней были как вихрь. Мы громко ссорились и так же громко мирились. Страстно и каждый раз ярко. До болевых вспышек в голове, до тока по влажному телу. Она была совершенной. Так я думал.
Идиот.
Она никому из моей семьи не нравилась. И пусть на это были причины, меня подобные моменты не волновали. Саша — мой выбор, который моя семья должна была принять. Математику разложил проще не придумаешь: мне с ней жить, а не им.
Первое предупреждение я посчитал сестринской ревностью. Разговор, который передала мне Арина казался абсурдом. Моя сестра всегда была язвой и собственницей, а Саша на первом ужине с моей семьей казалась воздушным шариком, на который было страшно дуть. Чтобы не лишить оберегающей ее нежность защиты. И родители ничего подобного не говорили. Я не задавал прямого вопроса, потому что в своем выборе был уверен.
Поверить в то, что ей нужны только деньги? Бред! Она из состоятельной семьи. У родителей загородный дом, у матери шкафы забиты шубами. Так что якобы подслушанный сестрой диалог Александры по телефону с подругой не вязался с образом, который знал я. Создал. И только потом узнал, что за своей воздушной оболочкой она ничего, кроме воздуха, не хранит. Всё, во что я верил — в самом деле воздушный шар, который, проколовшись, лопнул.
И ничего за собой не оставил.
Моя сестра прозвала ее овца Саша. И после всего, что случилось я будто прозрел и начал здраво оценивать вещи. Да. Подтверждаю, Саша — самая настоящая овца.
Весна ждет, пока Алиса самостоятельно снимает ботиночки, потому что с верхней одеждой девочка справляется быстро и без проблем, а потом ведет ту вглубь квартиры. Детская комната уже готова принять свою хозяйку, но дочь топчется на месте.
— Тебе здесь некомфортно, Лиса? — спрашиваю, подойдя к ней и присев на корточки, избавившись от разницы в росте.
— Незнакомо, — пожимает плечами, оглядывая гостиную, — и друзья мои все дома… — теряется еще больше.
Вот чего я не смогу сделать для нее. Друзья.
— У тебя обязательно появятся новые! — весело ободряет ее Весна.
И я удивленно подымаю глаза на мать своей дочери. Она не хочет находиться здесь и могла бы с легкостью раскрутить тему детских страхов в свою пользу. А вместо этого убеждает ребенка в противоположном. И я знаю, насколько тяжело наступить себе на горло.