— Ты меня с кем-то перепутала, моя дорогая, — сощуриваю глаза, но продолжаю смотреть в упор.
Наблюдаю.
— Не думаю. — Она показательно проходится по мне снисходительным взглядом.
Забавная.
— Был неудачный опыт?
— Прямо сейчас я пытаюсь вести с ним беседу, но он, этот бездушный опыт, а можно сказать эксперимент, слишком своенравен. — Я пытаюсь уловить долю раздражения, однако, готов поставить свою тачку, ей нравится наша игра.
Какая любопытная особа!
Между нами воцаряется молчание, во время которого я просто наблюдаю за ней.
Волосы цвета ванильного мороженного заплетены в простую косу, ноль косметики и прозрачная кожа светится сиянием. Она тонкая, почти невесомая, одета в простое персиковое домашнее платье, будто княгиня Марта Бибеску сошла с картины Болдини Джованни. Но и здесь сравнение будет не точным. Потому что настолько Весна прекрасна, насколько не похожа на других. Ее хрупкость наперевес с уверенностью заставляет стушеваться. Но тушеваться не в моем характере и меня эта женщина заставляет любоваться ею и раздражаться. Потому что она невыносима.
— Всплеск красноречия прекратился? — спрашивает заноза, цокая языком, — я могу продолжить?
— Продолжай. — Даю зеленый свет и выражаю крайнюю степень заинтересованности.
Но она лишь брови приподнимает в сомнении. Тонкий стебель с ядовитым цветом. Белладонна. Обманчива в своей красоте.
— Я хочу, чтобы Алиса привыкла к тебе, и ты определился со своей позицией в ее жизни. Пока этого не случилось, предлагаю тебе стать для нее другом. Не плохое начало, как считаешь?
Прикидываю в голове то, как будет лучше для Алисы. Мгновенно появившийся в жизни папочка, который регулярно в отъезде. А отменить назначенные конференции я просто не могу, потому что от этого зависит мое имя. А мое имя в данном случае прямо пропорционально доходу. И Алиса, появившаяся в моей жизни достойна только лучшего начиная от вещей и заканчивая будущей учебой. Теперь я должен думать и об этом. Потому что Алиса — моя дочь.
— Согласен, — киваю. И с удовлетворением замечаю, как тонкие плечи едва заметно расслабляются под тонкой тканью одежды. — Но хочу установить срок — полгода. Этого достаточно, чтобы Алиса привыкла. Я же всегда уверен в том, что делаю. Мне это время не требуется.
На этом моменте очередь кивать белым платком переходит к Весне, и она с этой задачей справляется замечательно: с достоинством.
Продолжать моя очередь:
— Я хочу, чтобы моя семья общалась с внучкой. Это не обсуждается. — пресекаю порывистый вдох суровым взглядом и Весна, к ее благоразумию, рот закрывает, так и не произнеся ни слова. — И фамилия. По истечению полугодичного срока Алиса станет Тумановой.
Лицо напротив становится нечитаемым и я, так уж и быть, даю прекрасной деве время на обдумывание. Ей не нужно много, уже через несколько минут она полностью собрана и готова обнажить клыки.
Смелее, милая.
— Насчет фамилии обсудим позднее. Это будет зависеть от ваших с ней отношений, но я не стану препятствовать. Отчество ты тоже хочешь дать ей свое?
— Разумеется.
Она прикрывает глаза. Решается.
— Влад. — На мгновение выразительные глаза опускаются на столешницу и когда вновь впиваются в мои, в них я замечаю страх. — Не отбирай её у меня.
Сглатываю. Потому что и мысли не было.
— Не стану. Я обещаю тебе, Весна. — Говорю смягчившись. Потому что именно это место — то самое, по которому бить нельзя.
Я же не ублюдок.
— Надеюсь, спустя время твой ответ в этом вопросе не изменится. Я же прекрасно понимаю, что с твоими деньгами и связями…
— Мое слово, моя белая королева, стоит очень дорого. Я не раскидываюсь им. Я не отберу у тебя нашу дочь.
В глазах напротив застывают прозрачные слезы, ей требуется посмотреть вверх, на свет, чтобы не позволить им скатиться, а после Весна нервно улыбается на выдохе, и я буквально вижу, как напряжение, что немой стеной между нами застыло, потихоньку рассеивается. Я рад. Потому что нам придется провести вместе очень много времени.
Весна впервые подносит к бледным губам чашку с чаем и делает глоток. Все ее движения будто хорошо отрепетированы, но абсолютно непринуждённы. Она не училась в пансионе для девочек, напротив, воспитываясь простой семье, но эти пуританские манеры… Заставляют наблюдать. Потому что это красиво и естественно.
Обсуждать рамки моего разгульного образа жизни с особой, что имеет манеры княжны больше не кажется мне хорошей идеей. Особенно после того, на какой ноте приостановился наш разговор. Она будет жить в этом доме еще долго. В конце концов, успеется.