На повороте к гостиничному комплексу «Филлини», включающую в свои услуги ресторан и спа-услуги набираю Весну. Домой я приеду поздно. Если вообще приеду.
— Алло, — отвечает мягкий голос.
— Передай Алисе, чтобы не ждала меня сегодня. Срочные дела. — Информирую коротко, просто потому что отчитываться не обязан в принципе.
— О, — звучит с заминкой, — конечно. Я все передам. Хорошей рыбалки.
И вот вроде бы ничего не сказала, но почему я чувствую себя козлом? Отбиваю звонок и выпихиваю из головы совершенно лишние мысли. Паркую машину и вхожу в ресторан.
Найти компанию на вечер с не обязующим ни к чему продолжением труда не составляет. И уже через два часа пустой болтовни, под которую я ужинаю, а девушка жует траву (как величает салаты моя сестра), мы поднимаемся в гостиничный номер.
Всё проходит по накатанной схеме, а я чувствую, что после пельменей мне очень хочется устриц. Потому что все они, как одна, пресные. Утолив голод, морального насыщения не испытываю. И расслабления тоже. Мысли не здесь и я, захватив сигареты и по привычке, телефон, выхожу на балкон.
— Холодно же… — доносится недовольное в спину.
— Укройся. — отрезаю и подкуриваю сигарету.
Дома меня ждет Алиса, горячий ужин и… Весна. Эта девчонка, сочетающая в себе спокойствие и дерзость заставляет думать о себе. Почти уверен, что получи я ее однажды, интереса больше не испытаю. Но именно на нее наложено табу.
Она мать моего ребенка.
Для нее жизнь все еще в розовых пионах и китайских фонарях мерцает, в то время как я нажрался несколько пачек соли вперемешку с красным острым перцем. Сейчас не Александру имею в виду. Там как раз все стало ясно, а когда ясно, то просто.
Я строил карьеру тогда, когда остальные шарились по заведениям, прожигая родительские финансы. Я хотел тоже, но был обязан доказать, что достоин своего отца и своей семьи. Это ложное внушение, которое я сам поселил в свой разум, могло разрушить меня. И я отлично справлялся с задачей саморазрушения, если бы не вцепился зубами в дело, которого жаждал.
Я ведь не поступил в медицинский с первого раза. Переволновался так сильно, что перепутал даже то, что перепутать невозможно. Сейчас этот всплывший в голове факт встречаю с усмешкой. Потому что так я его воспринимаю: как науку, что не все в жизни получается с первого раза и не стоит опускать руки при первой же неудаче.
Тогда отец договорился и я сдал экзамен. Но стыдно было до язвы в желудке! Еще и пиявка-сестра масла в огонь подливала. Арина Туманова, теперь, конечно же, госпожа Туманова-Ветрова, слишком остра на фразы, чтобы закрыть рот и хотя бы зубами попридержать свой длинный ядовитый язык. И когда у нее, именуемой мною всю жизнь мелочью, появился такой карт-бланш, она, естественно, не могла его не использовать. И пользовала, пока я не прекратил реагировать. А прекратил, потому что сам смирился. Однажды Ари даже прощения за это просила. Но даже она не осознает, какой вклад внесла в мое становление тем, кем я сегодня являюсь.
Мысли снова возвращаются к дому, который стал не бездушным куском мегаполиса, пристанищем, где я спал и куда водил девушек, а уютной квартирой, где вкусно пахнет и вдруг стало уютно. Ловлю себя на мысли, что нужно найти и купить другую квартиру. Без памяти моего прошлого и я немедленно набираю Лиле. Она берет трубку с первого гудка, будто сидела и ждала моего звонка.
— Свяжись с риэлтором, я хочу купить квартиру. Пусть подготовит варианты того, что подойдет. Два этажа, пять спален плюс детская. Остальное по ходу.
— Да, Владислав Григорьевич. — С готовностью выдает она и больше ничего не спрашивает. Задавать вопросы в Лилины обязанности не входит.
Возвращаюсь, чтобы одеться.
— Влад, а как же я? — вскакивает… девушка. Имя, даже если и спрашивал, не вспомню.
— Номер оплачен, массаж включен. Наслаждайся. — Бросаю, застегивая рубашку.
— Ну, я думала, мы полежим, поболтаем, поужинаем…
— Я сыт и не разговорчив. Если хочешь есть, закажи. Пусть запишут на мой счет.
Она открывает рот, чтобы продолжить разговоры, но под мой тяжелый взгляд его же и закрывает, так и не проронив ни звука. Она молчит не из понимания ситуации, а потому что привыкла слушаться. Если я сейчас придумаю ей задание, ставлю свою тачку, она его исполнит. Ни чувства собственного достоинства, ни самоуважение.
Я старомоден или псих?
Еду домой, к дочери. И думаю о том, что та, с кем я провел несколько часов — просто очередная доступная кукла, которая даже после нашего диалога вручила мне салфетку со своим номером.