— Ты чего? — смущенно улыбается Весна, накрыв нас омутом белоснежных волос. Пахнущих тюльпаном.
Ставить ее на ноги совершенно не хочется. И отпускать тоже. Нет шансов сдержаться.
Убираю выпавшую прядь волос за нежное женское ушко и очертив пальцем скулу ещё раз убеждаюсь: нет шансов сдержаться.
Опускаю палец на подбородок и я нежно касаюсь ее губ своими в каком-то сумасшедшем порыве.
Первом.
Потому что подобное мне не свойственно. А потом, открыв ее рот языком, целую так, как хочу.
Черт меня забери, какая же она восхитительная. Мягкая, податливая, чувственная и совершенная. Совершенная. Кладу руки на нежные плечи и она, вздрогнув, пытается отпрянуть, но я лишь прижимаю ближе. Ничего не могу поделать с собой. Целую опять и опять, спускаясь к расшитому корсету, теряя голову от сводящей с ума сладкой патоки, что растекается по телу.
Она сама, будто в забвении, отвечает, но меня не касается. А я хочу. Хочу, чтобы коснулась. Так, как я представляю себе, ей это свойственно.
Только Весне.
Отдаляется, становясь дальше, в тот момент, когда я сам желаю оказаться ближе. Еще ближе к ней. Желанной мною.
Сглатывает, но глаза не поднимает. Жду. Хотя терпение мое на пределе. Я хочу нажать на газ, но боюсь сломать Тюльпан. Обвеять своим огнем её снежность и сжечь дотла. А я желаю, чтобы она горела. Вместе со мной.
Она все еще очень близко, но дальше, чем мне хочется. Дышит гулко, силясь прийти в себя. А я жду. Её белоснежные руки на моей груди. Готовые к борьбе.
Или оказаться на моей шее.
После я бы положил туда её ноги…
— Нам пора… — выдыхает наконец. — Если не прекратишь, я останусь дома.
И это угроза? Моя дорогая, я бы остался с тобой. Прямо в моей…
— Влад?
Фантазия не исчезает. И я на мгновение сжимаю веки, зажмурившись, чтобы стереть призрак наших тел в собственной голове.
— Пойдем.
Но мы стоим. Не отпускаю её. Не хочу. Но когда Весна смотрит на меня, я вижу в глубине глаз ожидание действия. Не из моих картинок. Потому, не отказав себе в желании, еще раз веду по хрупким плечам вниз и беру ее за руку.
— Возьму свой телефон. — Голос подрагивает, как подтаявший, тронутый весною лёд на реке, а во взгляде уверенность.
Я, конечно, не лёд.
Но….
Глава 16
На приеме у Лесовского всё, как и всегда, по высшему разряду. Ничего необычного для меня. Большое количество выпивки, столы, что ломятся от закусок, музыканты, играющие джаз и девушка, которая отлично сопровождает мелодию голосом. Я видел её раньше и по тому, как призывно она улыбается мне, вывод напрашивается сам: лицезрел я ее не только на сцене, но и на себе.
Отворачиваюсь, едва мазнув по девушке глазами. Не интересно. Зачем мне карта, когда в руках клад?
Весна не тушуется. Не нервничает, по сторонам не озирается. Следует за мной, гордо подняв подбородок, расправив плечи, как крылья. И я не убираю руки с ее талии. На нее оглядываются, пытают заинтересованными взглядами, стараются рассмотреть, а она плывет, не меняя спокойного выражения лица. Практически умиротворенного. Однако, уверен, оттяпает руку, если посмеют пальцем погрозить.
Не успеет. Этим займусь я.
— Владислав Григорьевич… О… Ого… — Лиля, подлетевшая к нам со всех ног, тормозит каблуками о мраморный пол и разевает рот, повернувшись к Весне.
— Добрый день. — Ручьем льется голос в ответ на приветствие.
— Лиля, из ступора выйти, — и этого рыка оказывается вполне достаточно, чтобы моя помощница постаралась закрыть рот. Глаза отвести даже не старается, но и на том спасибо. — Я слушаю. — Говорю снова. И она, моргнув несколько раз, вероятно, пробуя отогнать видение, переключается на меня.
Надо же, а я никогда раньше не видел, чтобы Лилю выбили из равновесия. Обычно, она никогда не теряется, всегда собрана, а тут... Я даже хмыкнул.
— Господин Лесовский ждет только вас. Уже все готово, можно начинать. — Тараторин докладом, и я киваю.
— Через десять минут подойду. Скажи Демьяну, что я здесь.
Лиля уходит, прежде еще раз обернувшись на Весну, которая даже не замечает этой пытливости окружающих. А пытливость есть. Заинтересованная мужская и завистливая женская. Они оглядывают Весну, не скрываясь, а она смотрит сквозь.
Мои глаза цепляют среди гостей знакомую девушку, но, когда вновь возвращаю взгляд на то место, вижу статную блондинку немного за сорок.
Показалось.
— Вина? — спрашиваю, склонившись к ушку.
— Да, пожалуйста. Белого, — отзывается ровно, чуть повернувшись в моих руках.