И не только поэтому. Но данный вопрос обсудим позже.
— А сейчас пойди с бабушкой, посмотри рисунки на стенах. — Лицо Руднева становится серьезнее, когда он глядит на Елизавету Васильевну в немом намеке.
— На стенах? — хлопает светлыми ресничками малышка.
— Ага, во всю стену. Рисовать любишь? — и когда Алиса да-кает, дает ей альбомный лист и поднимается за карандашами, что стоят рядом с игрушками на специально-выделенной тумбе. — Вот и нарисуй, что хочешь. Порадуй родителей.
— Мамочка, я тебя очень-очень порадую! — восклицает, принимая дары и подталкиваемая женщиной, выходит из кабинета.
— А теперь серьезно, молодые люди. — Присаживается на место доктор. — Случай не опасный, опухоль доброкачественная, но анализы мы повторим, к тому же, здесь не все. — Я зло выдыхаю, а Весна сглатывает, понимая сложившуюся опасность ситуации. — Если все подтвердится, то будем оперировать. Это не опасно и не смертельно, так что сотрите трагическое выражение с лица, милая леди, — обращается он к Весне.
— Может, нужно понаблюдать? Алиска ведь маленькая такая.
— Опухоль уже мешает ей спать. Она растет вместе с ребенком. Зачем нам заставлять Алису терпеть, если можно один раз избавиться от проблемы и наблюдаться? — резонно.
— Опухоль не образуется снова? — настаивает Весна.
— Подобное возможно, однако, опираясь и на статистику, и на мой личный богатый опыт, случается редко. Именно поэтому важна квалификация врача. Мы сделаем все правильно, вырежем ее полностью, снизим шансы повторения ситуации до минимума, регресс возможен в пяти процентах случаев, именно потому следует регулярно обследовать оперируемое место. Не переживайте, все будет хорошо.
Когда Весна, успокоенная и убежденная в профессионализме Тимофея Игоревича кивает в согласии, вопросы задаю я. И Руднев на все отвечает предельно ясно. Он пользуется терминами, прекрасно понимая, что говорим мы с ним на доступном нам обоим языке, однако, улавливая нахмуренный взгляд Весны, уточняет без просьб. Из кабинета я выхожу удовлетворенным и уверенным.
— Остаемся здесь? — уточняет белоснежная нимфа, когда мы идем по коридору за Алисой.
— Да. Анализы сдадим завтра, как и сказал Тимофей Игоревич. Но еще к одному маэстро съездим. Альтернативное мнение не помешает.
— Я сама хотела попросить, — признается, кивая.
Не теряя времени, мы едем к Яворскому Леониду Павловичу. Он отличный хирург, но больше не оперирует в силу возраста. Теперь он консультирует, но его взгляд очень важен, поскольку точен.
Он принимает нас сразу же, взяв трубку со второго гудка. Ждать ему не приходится — мы уже под клиникой.
— Похожа-то на тебя как, Влад! — комментирует, потрепав Алису по голове.
— Леонид Павлович, очень рад видеть Вас. — И это правда. Мы частенько пересекались на конференциях, пока Леонид Павлович не ушел в скучную рутинную тихую жизнь, которую сам именует старостью.
— Я всегда говорил, что ты талантлив, Туманов! Жаль, не пошел в хирургию!
— Нужно же кому-то доказывать, что стоматологи — тоже врачи. — Мы смеемся этой вечной шутке, а после история повторяется.
Опытный доктор знакомится с Алисой, осматривает новообразование около лопатки, а после отправляет ее на экскурсию клиникой в сопровождении Елизаветы Васильевны.
— В общем-то я согласен с Рудневым. Анализы повторные сделаете?
— Да, завтра. Я время терять не захотел. И после анализов катать ребенка по городу. Вы же осмотрели?
— Правильно все. Кинешь мне на почту тогда. По осмотру все верно — оперировать.
Ужин заказываю доставкой на дом из ресторана, где я постоянный клиент. А где мне питаться? Не готовить же в самом деле одинокими вечерами… Эта мысль смешит, и я перевожу взгляд на заднее сидение. Алиса что-то рассказывает Весне, а та слушает ее с абсолютно-серьезным видом.
— Я могла бы приготовить сама, — нарушает молчание в нашей части машины Елизавета Васильевна.
— Конечно. Если хотите, я не откажусь от вкусного завтрака, — отвечаю тактично. Я не хам и мое отношение к дамам в собственной постели не делает из меня урода. Я уважаю женщин, их желания и порывы. Но и свои уважаю тоже: если сказал, что мне не нужна жена, значит, не нужна. И для окончательной вашей любви ко мне, передайте своим мамам: хороших девчонок я не порчу, лишь тех, кто хочет быть плохой.
— С удовольствием! Что Вы любите? — воодушевляется она.
— О, в целом поесть люблю. Так что, если сделаете что-нибудь побольше и посытнее, буду несказанно рад! Но ужин оставьте мне. Мы все устали, чтобы я позволил Вам стоять у плиты.