Улыбка становится смущенной, но спорить больше не решается. Бросаю взгляд в зеркало и вижу, что наш диалог не укрылся от слуха одной интересной особы. Но она явно хорошая девочка.
Подмигиваю Весне и сосредотачиваюсь на дороге.
Глава 5
Повторные анализы Алисы подтверждают решение обоих врачей на скорую операцию, и мы берем несколько дней, чтобы собраться с мыслями и подготовиться. Это требуется, скорее, Весне и ее матери, и я уже собираюсь спорить, однако, Руднев не видит необходимости в такой спешке и я, поддерживая его здравомыслие, соглашаюсь.
Вместе с тем, лично мне в руки вручают конверт, который незамедлительно открываю. Пока три мои спутницы пьют сок в кафетерии, я читаю ту самую бумагу, которая и стала однозначно веским поводом для нашей встречи.
Алиса Владушкина. Владислав Туманов. 99,9%.
Моя дочь.
Осознание не бьет по колоколу моей башки, не льет потоком лавину счастья или снегопад любви на мои эмоции. По-другому относиться к девочке после ознакомления с документом я резко не начал. Абсолютно параллельно относившись к детям в целом, разом с тем осознаю, что чужие дети и мой ребенок — совершенно разные вещи. Что действительно застилает мой разум сейчас — чувство ответственности. И я собираюсь сделать так, чтобы моя дочь была обеспечена и, прежде всего, здорова.
И вопрос фамилии, конечно. Теперь он однозначен.
— Я нагуглила гостиницу неподалеку, — Весна, отделившись от появившихся в коридоре новоиспеченных родственников, даже сует мне под нос экран смартфона с подтверждением своих разведочных данных.
— Молодец. Запомни информацию и закрой вкладку. Сегодня она тебе не потребуется, — я накидываю пальто в холле клиники и жду, пока Весна сунет документы в черную вместительную сумку.
— Я не поеду к тебе домой. — Поднимает глаза, и в них читается стойкость.
Моя святая наивность.
— Как хочешь. Но мой ребенок не будет скитаться по гостиницах. — Голос не повышаю, но интонационно даю понять, что вопрос закрыт. Вот только ей моего слова недостаточно.
— До этого твой ребенок не слишком интересовал тебя.
Эта фраза — лишняя. Но она понимает это слишком поздно, а загнать звуки своего голоса обратно в рот просто не предусмотрено природой. Мы как раз идем на выход, и я дожидаюсь, пока Елизавета Васильевна выведет Алису на улицу и придерживаю строптивицу за руку.
А потом прижимаю к стене.
— Не шути со мной, малышка. Я тебе не Алладин на ковре и джина для исполнения четко требуемых желаний по корманам не ношу. Ты не будешь говорить со мной в подобном тоне, запомни это сразу. И на счет предыдущих пяти лет неведенья, отвечу один раз, а ты, сделай милость, запомни, — она недовольно дергается, поморщив аккуратный нос, потому что мои губы слишком близко к ее лицу, но бежать некуда. — Угрызения совести по данному вопросу меня не донимают, зато твою сестру начнут и тебя вместе с ней, потому что отец имеет такие же права на ребенка, как и мать. А вы обе меня этого знания лишили. Так что не открывай рот, прежде не заставив извилины работать. Чего не люблю в женщинах, так это тупости. А встречаться нам с тобой придется часто. Дочку не отсужу, но общаться буду. И не нужно дышать так глубоко, малышка. Ты меня не интересуешь.
Отталкиваюсь от стены рукой, на которую опирался и вытянув из карманов перчатки, толкаю входную дверь. Выхожу. Шагов за спиной не слышно.
Тебе нужно подумать? Пожалуйста.
Весна
Напыщенный, наглый болван, возомнивший себя всесильным! Вот ведь чертов засранец! Если я хорошо воспитана — это не значит, что я не заряжу по его отбеленным зубам! Стоматолог чертов.
Почему я вообще должна считаться с ним? Бык осеменитель! Право он имеет, ты посмотри! Может, у него по миру таких детей в каждом ночном клубе по трое. Алиса — моя! Именно я качала её, когда резались зубы и донимали колики. Когда она боялась темноты и не хотела спать одна. Когда температура под сорок, а за лекарствами сбегать некому. Брала ее маленькую, укутывала посильнее и мчалась за жаропонижающим. А сейчас он возомнил себя отцом! Да были бы у меня деньги, и не узнал бы ни о чем!
Кукушки!
Произношу это слово впервые за все годы, потому что раньше не позволяла себе подобного. Это ведь моя сестра и она дала моей Алисе жизнь, и я должна благодарить её об этом, но… Как вообще можно бросить такое чудо, как Алиса? И этот… Туманов. Холодный, злой и всезнающий. И пусть он не виноват, это не мешает мне винить его, запихнув здравый рассудок куда поглубже! Я тоже не виновата!
— Мы в гостиницу, милая? — спрашивает мама, когда я подхожу к компании, что ждет меня у машины.