— Здравствуйте, маэстро Соломон! Или не узнаете старых друзей?
— Ламберто Малатеста! — с ужасом прошептал еврей.
— К вашим услугам! Я также пришел полюбоваться вашими сокровищами, которым позавидовал бы константинопольский султан. Признаюсь, мне за всю жизнь не доводилось видеть ничего подобного! — сказал бандит, приближаясь к сундуку.
Старый еврей вдруг вышел из оцепенения. Он быстро вскочил на ноги и захлопнул сундук. Его могут убить, но зато большая часть сокровищ спасена! Двадцать человек тщетно бы старались открыть железный сундук, если бы им не был известен секрет.
— Откуда вы вошли? — задыхаясь, прошептал Соломон.
— Мы все путешествовали по подземелью, указанному мне вот этим приятелем, — отвечал, смеясь, Малатеста. — Кстати, маэстро Соломон, прошу извинить, я вам не представил моего лучшего друга Альфонса Пикколомини, герцога Монтемарчиано.
Последний снял маску и обнажил свое страшное лицо. Еврей с ужасом невольно отступил перед этим человеком, имя которого было грозой для всего Рима. Малатеста продолжал:
— Предки моего приятеля когда-то имели на этом месте замок, там наверху есть небольшое отверстие, через которое мы проникли. После нашего визита вы, конечно, замуруете это отверстие, хотя, сказать откровенно, это будет немножко поздно.
— Что же вы от меня хотите? — спросил дрожащим голосом еврей.
— О, вы это сейчас увидите, любезный маэстро Соломон, — отвечал Малатеста. — В эту минуту мы изображаем собой жандармов его святейшества.
— Вам, маэстро Соломон, конечно, хорошо известно, — прервал своего приятеля Пикколомини, — что его святейшество строго запрещает скрывать капиталы и не пускать их в обращение.
— Что касается мешков с золотом, — заметил Малатеста, — мы можем их оставить маэстро Соломону.
— Ты с ума сошел, Ламберто! — прошептал герцог Монтемарчиано на ухо своему другу. — Оставить все это золото… Но ведь тут дело идет о королевском богатстве.
— А ты, Альфонс, потерял голову, — отвечал Малатеста. — Разве есть возможность нам двоим унести такую тяжесть? Затем — как же можно сделать это незаметно? Самое лучшее — мы наполним наши карманы драгоценностями из сундука. Их хватит для нас обоих. Ты можешь выкупить свое герцогство, а я мою синьорию.
— Ты прав, — прошептал Пикколомини. — Итак, маэстро Соломон, — продолжал он громко, — будет шутить. Открой сундук с драгоценностями. Живо!
Между тем еврей уже несколько оправился от страха и сказал:
— Вы можете разделить это золото, потому что оно мое, плод моих пятидесятилетних трудов, хотя и подло грабить беззащитного старика, но что же делать, я уступаю силе; что же касается сокровищ, спрятанных в сундуке, я не могу их отдать, потому что они не мои. Вы можете убить меня, но сундука я не отопру.
— Как, мы не будем иметь сокровищ, скрытых в сундуке? — вскричал Пикколомини, подступая к еврею.
— Нет! — повторил решительно старик.
— А если мы перережем твою глотку вот этим кинжалом?
— Можете не только убить меня, но подвергнуть самой ужаснейшей пытке, и все-таки не получите ничего из этого сундука.
— Ну, полно, Соломон, — сказал кротко Малатеста. — Твое предложение для нас вовсе не подходящее. Куда мы денем твое золото? Не слоны же мы, чтобы могли поднять на своих спинах такую тяжесть. Да если бы мы и в состоянии были это сделать, то нам неудобно тащить по улице мешки с золотом, ты же сам это хорошо знаешь.
— Я предлагаю вам то, что мне принадлежит, — отвечал еврей. — Повторяю, сокровища, скрытые в сундуке, не мои, часть из них мне отдана на хранение, а часть находится в залоге. Не могу же я вам отдать вещи, не принадлежащие мне.
— Хорошо. Но позволь мне сделать тебе еще одно предложение, — продолжал Малатеста. — Сколько золота в этих мешках?
— В каждом мешке двадцать тысяч скуди, — отвечал еврей, — и так как их семнадцать, то все вместе составит триста сорок тысяч скуди.