– Козел, – Дима включил левый поворот и придавил педаль газа.
Дома было тепло и сухо. Хотелось спать. Дима добрел до дивана и, не раздеваясь, упал в его мягкие объятья.
Во сне Дима продолжал ехать за рулем, вот только машина была не его – какой-то «навороченный» джип, да на пассажирском сиденье спал давешний капитан. Асфальт быстро закончился, и скоро их затрясло по ухабам.
– Где мы? – протирая глаза кулаками, спросил капитан.
– Во сне, – честно ответил Дима.
– А ты кто? – капитан ощупывал себя, видимо в поисках удостоверения или пистолета.
– Я-то? – Дима задумался. – Медиум, наверное.
– Хто? – капитан задребезжал кашляющим смехом.
– Сейчас узнаешь, – Дима тормознул у одиноко стоящего сарая, сбитого на скорую руку из чего только можно было найти в окрестностях.
Услышав скрип тормозов, из хибары потянулись наружу ее обитатели.
– Кого привез, Димон? – крикнул усталого вида, небритый верзила, сидящий на колченогой табуретке у входа.
– Капитана, – Дима вылез из машины, хлопнув дверью.
– Дальнего плаванья, что ли? – сострил мужик в мятом костюме без галстука – бывший Димкин начальник.
– Гаишник? – выдохнул Длинный, покручивая на пальце ключи с брелком «Mercedes». – Ну, милости прошу к нашему шалашу. Думаю, у членов нашего общества есть много вопросов к представителю данной профессии?
Капитан, хмуро оглядев присутствующих, повернулся к Диме.
– Что здесь происходит? – строго спросил он.
– А палочка полосатая где твоя? – цыкнул зубом небритый. – Забыл? Жаль, было бы чем защищаться.
– И часто вам снится один и тот же сон? – психоаналитик был похож на доктора Айболита из старого мультика.
– Вы знаете, доктор, – Дима уютно полулежал в кресле. – Это какая-то мистика. Но сегодня, когда я ехал к вам, меня остановил на том же самом месте лейтенант ГИБДД Петренко. Дежавю? Я спросил его про капитана. Он странно посмотрел на меня и буркнул, что тот уже неделю не выходит на службу и не отвечает на звонки.
– Почему он об этом говорил с вами? – заинтересовался доктор.
– Не знаю, – Дима зевнул. – Но, думаю, что-то его заставило.
Доктор опасливо покосился на Диму из-под очков.
– Скажите, Дмитрий Моисеевич, а в том сарайчике… ну, который в вашем сне, есть какие-нибудь удобства?
НОВОЕ ЗАВЕЩАНИЕ
– Я косу пока в угол поставлю? – его иссиня-бледное лицо было всё изрыто оспинами.
– Господи, помоги мне, страшный какой, – подумал я вслух, пододвигая ему налитый до половины стакан. – Капюшон сними, не в трамвае.
– Да, ладно, – он ощерился, жадно схватив стакан тонкими пальцами. – Охота тебе в такой вечер.
– Это какой-такой вечер? – я поставил свой стакан на стол и привстал, пытаясь прихватить его за грудки. – Тебя, ваще, кто сюда звал?
– Ты, – невнятно пробурчал он набитым колбасой, хлебом и помидором ртом. – Вчера еще.
– Так чего ж ты вчера не пришел, если я тебя звал, – я пьяно попытался сосредоточиться. – И кто ты такой?
– Я за тобой, дружок, – он по-хозяйски плеснул себе водки. – Ты вчера завещание писал?
Я кивнул.
– Ну вот, – он крякнул, выпив. – Я и пришел. «Я хочу умереть. Пусть сегодня, а может быть завтра» – твои стихи?
– М-мои, – я закрыл рот ладонью, пытаясь бороться с подступившей внезапно тошнотой.
– Твое желание будет испо-о-олнено-о-о, – «козой», составленной из длинных пальцев, он попытался забодать меня.
– Но, это вчера было такое настроение, – всхлипнул я.
Он, молча, развел руки в стороны, укоризненно скривив лицо.
В прихожей затренькал звонок.
– Кого-то ждете? – спросил он голосом Жеглова, наливая себе очередную порцию.
– Н-нет, – я осторожно встал, пытаясь протиснуться между стеной и батареей.
– Сидеть! – рявкнул он. – Я сам открою.
Входная дверь скрипнула обычным скрипом. В коридоре послышались какие-то смешки, шлепки и голоса. Наконец, в кухню вошел здоровенный детина с красными от мороза щеками. Сразу стало как-то тесно.
– Вызывал? – не спросясь, он присел на затрещавшую от обиды табуретку.
– Я? – перестав понимать что-либо, я дрожащей рукой нацедил себе пару капель в стакан, в надежде заставить работать мозг. – Вас?
– Не нас, – улыбнулся дружелюбно детина, обернувшись на торчащего в двери худого. – А меня.
– Вас? – тупо повторил я. – Т-тебя?
– Меня, – подтвердил тот. – «Господи, помоги мне…» – твои слова?
– Мои, наверное, – я попытался, не глядя, нащупать очки, не отрывая взгляд от физиономии детины. Хотя, чем могли бы помочь очки в такой обстановке?