Ресторанный ансамбль наяривал, хрипя басами: «Меня прет, меня прет, потому что Новый год…» Нарядные и изрядно проголодавшиеся, сотрудники компании бродили по арендованному залу, сбиваясь время от времени в стихийные группки, ожидая прибытия высокого начальства. В одной из таких «кучек» делились последними сплетнями, которые они благозвучно называли «новостями», два дивных создания. Аллочка в короткой белой тунике многозначительно кивала, слушая монолог Розалии Львовны, затянутой в тугой корсет вечернего платья.
– Не знаю, что будет дальше? – начальница отдела кадров многозначительно огляделась вокруг, поджав полные губы. – Говорят, кризис уже закончился.
– Розалия Львовна, – Аллочка обворожительно улыбнулась. – Вам же зарплату платят исправно?
Та кивнула.
– Не урезали?
Розалия Львовна покачала головой.
– Ну вот, – Аллочка обернулась к входной двери и увидела шефа, входящего в зал. В одной руке он держал большущий букет роз, а другой мягко обнимал за талию жену. – А вы говорите кризис.
– Это жена Владимира Николаевича? – зашептала Розалия Львовна прямо в ухо Аллочке. – Я ее никогда не видела.
Марина шла, прижавшись к Вовке боком. Элегантное платье ниспадало с ее плеч красивыми складками. Вовка, на правах хозяина вечера, кивал сотрудникам, успевая что-то шептать на ухо жене.
– А правду говорят, что у нее нет обеих рук? – вполголоса спросила Розалия Львовна.
– Да, – Аллочка склонилась к собеседнице. – После той ужасной аварии врачи ничего не смогли сделать.
– А ведь она была известной художницей, – Розалия Львовна прищурилась, пытаясь разглядеть, что же скрывают складки Марининого платья.
– Она ей и осталась. Я читала статью в «Космо» о том, что она научилась писать, держа кисть в зубах. Получается не хуже, чем раньше. И ее картины только поднялись в цене.
– Я люблю тебя, Мариша, – Вовкины губы щекотали ей ухо.
– Я – больше, – она отстранилась. – Сегодня утром была у гинеколога.
– Что? – он остановился. Повернулся к ней, зажав ее плечи в ладонях. – Что?
– Да.
ОМЛЕТ С ПОМИДОРАМИ
Утро выдалось душным. Влажностью, отсутствием ветра. Пот стекал по лбу, задерживаясь каплями на бровях. Вентилятор на длинной ноге гонял горячий воздух туда-сюда.
– Маша! – лежа в кровати, Сергей пытался поймать дуновение ветерка. – Ма-а-ш!
Она пришла к нему из кухни, принеся с собой запах свежего тела. Пахло хорошо – гелем для душа и жареным луком.
– На, – Маша протянула ему большую тарелку с омлетом. Аппетитные кольца лука перемежались на ней с грибами. Кусочки поджаристого мяса выглядывали из-под красной спелости помидоров. Запах заполнил маленькую спальню, вытеснив в открытую форточку вчерашнюю ночь с ее терпким вкусом секса. – Попробуй. Это мой фирменный рецепт.
– Ты давно встала? – он потянулся и сел в кровати.
– Давно, – она поставила тарелки на одеяло, уютно устроившись рядом. – Ты так храпел, что спать рядом с тобой мог только глухонемой.
– Надо было меня разбудить, – Сергей наколол на вилку кусок мяса, подцепив кольцо лука. Отправил все это в рот. Медленно жуя, он добавил туда же кусок омлета с ломтиком помидора. – Божештвенно!
– Прожуй, а потом говори, – Маша методично нарезала омлет на мелкие кусочки, время от времени пробуя их на вкус.
– Ты у меня – самый лучший шеф-повар в мире! – Сергей уплетал за обе щеки, как будто не ел до этого со времен сотворения мира. – Может, откроем свой ресторан?
– Я буду там греметь кастрюлями и сковородками? – полюбопытствовала Маша.
– Да, – Сергей вытер губы салфеткой. – А я буду мыть посуду, и обслуживать посетителей.
– И посетительниц? – она отложила вилку.
– Ну, это само собой, – он поставил пустую тарелку на пол. – Должен же кто-то делать и это.
Заодно, сейчас и потренируюсь, – он собрал грязную посуду и, с ловкостью завзятого официанта, понес ее на кухню.
Включив воду, Сергей гремел тарелками, вилками и стаканами. Маша тихонько подошла сзади, прижавшись щекой к его широкой спине.
– Медведь, – прошептала она. – Скоро нас будет трое.
– Что? – из-за шума воды он не поймал конец фразы.
– Я говорю, – Маша постаралась отчетливо выговаривать слова. – Что скоро нас будет трое.