– Нет.
– Что нет?
– Не лучший из всех, – она нежно скользила губами по его ладони. – Единственный. Единственный из всех моих мужчин, которого я так люблю.
– Как так? – он приподнялся на локте.
– Так, – она старалась в темноте заглянуть в его глаза, такие разные при разном освещении. – Безумно, безоглядно…
– Ахматова? – неуклюже попытался сострить он.
– Бродский, – улыбнулась она.
В параллельном мире маленький безымянный сперматозоид, преодолевая многочисленные препятствия, пытался, как мог, достигнуть цели своей жизни – яйцеклетки. Он боролся не за себя, а за их счастье. Из последних сил, собравшись, он преодолел последний рубеж, и слился в экстазе с конечной целью своего путешествия.
– Йес, – пробормотал сперматозоид.
– Вот ты и дома, – прошептала яйцеклетка в ответ.
– Смотри, какой большой! – бабушка подняла ребенка на вытянутых руках, любуясь им в лучах заходящего солнца.
МАЙДАН
– А что ты раньше, не мог? – тетя заправила выбившийся локон в бигуди. – Сказать ей об этом надо было раньше.
– Тё-оть, – не отрываясь от монитора, усмехнулся я. – Ну, не смог я. Ведь он – мой отец.
– Отец, – фыркнула тетя. – На холодец.
– Знаю, знаю, – я отъехал вместе с креслом от стола. – И про то, что бросил нас с мамой, и про то, что ушел к этой стерве с пятого дома, у которой тогда у самой трое по лавкам сидело. И про алименты, которые не платил, и про то, как вы с мамой вдвоем меня вырастили, хотя было ой, как трудно.
– Трудно, – подхватила тетя. – А ты, что ж думаешь, легко? Когда ты болел два раза в месяц то бронхитом, то воспалением легких. А лечить тебя чем? А в больнице ночевали у твоей койки по очереди. Легко? А кобель этот в институте у себя штаны просиживал.
– Просиживал, – я обнял тетю, прижав ее голову к своей груди. – Я тебя люблю, тетя.
– И я тебя, – всхлипнула она. – Но, сказать надо было раньше.
– Сейчас ей позвоню, – я набрал мамин номер. – Алё, мам? Привет. У меня нормально. А у вас? Как там муж? Привет передавай. Не, не приеду. Сессия скоро. Тетя нормально. Контролирует меня. Нет, мы никуда не выходим, ни во что не вмешиваемся. А что Москва? Стоит? В пробках стоит? Ну, хорошо. Да, слушай, тут такое дело. Не знаю, как сказать. В общем, папа погиб. Неделю назад. Я в интернете прочитал список погибших на Майдане. Мам, ну не надо. Нет, не идиот. Зря ты так. Я горжусь тем, что у меня такой отец. Был.
Тетя тихо плакала, беззвучно зажав рот ладонью.
ЖЕНЬКА И ВЕНЬКА
– Ты не любишь меня? – она потянулась нежно, до хруста. – Я уверена.
– Какая ты, – он разжал губы, спекшиеся после ночи. – Уверенная.
– Да, такая, – она упруго соскочила с кровати. – Верю в себя.
– Уходишь? – он приподнялся на локте.
– Муж будет волноваться, – она натягивала колготки. – И так задержалась.
– А что ты ему скажешь? – он потянулся за сигаретами на полу.
– Не твое дело, – отрезала она.
– Не скажешь ему о нас? – он прикурил.
– А хочешь? – она озорно заглянула в его глаза.
– А ты? – ответил он вопросом на вопрос.
– Я очень хочу, – она упала на него, прижавшись всем телом. – Мало того, я хочу детей от тебя.
– Почему от меня? – он попытался отодвинуться.
– Потому, что ты – мой любимый медведь, – она терлась о него. – Такой большой. Я люблю твои руки.
– Только руки? – он попытался встать.
– Нет, – она целовала его грудь. – И руки, и живот, и …
– Тебе пора, – он попытался оттолкнуть ее.
– Наплевать, – ее голос, приглушенный поцелуями, звучал так нежно. – Я хочу целовать твою сладкую кожу.
– Ты – маньячка, – он пытался вырываться.
– Да, – она лезла все глубже, шепелявя.
Он вошел в нее, ощущая каждой клеточкой своего тела ее вибрации. Она ответила ему глубоким вздохом, навстречу.
– У вас близнецы, – тетка в застиранном халате теребила его. – Мужчина.
– Что? – он очнулся, вырвавшись из оков сна.
– Андронова, ваша жена? – таращилась тетка.
– Моя, – он встряхнул головой, поежившись в жестком кресле.
– Двое у вас, мужчина, – прокричала медсестра ему прямо в ухо, как контуженному. – Мальчик и девочка.
ПРЕФЕРАНС
– Ты где был? – дым от приклеенной в углу рта сигареты заставлял слезиться глаза. Поэтому Кондрат щурился. – Отливал? Садись, ты на прикупе.
Кухня была наполнена дымом. Открытая форточка задыхалась от количества выкуренных сигарет. Трое толстых, измученных бизнесом, пацанов сидели вокруг небольшого стола, уставленного пепельницами, рюмками, бутылкой водки и нехитрой закуской. Канцлер замер у входа.
– Вы …. Чего? – он стоял, выпучив красные от бессонницы глаза. – Живые?