– Нет, б.., – хохотнул Штирлиц. – Мертвые.
– Ага, – подхватил Леха. – Мертвые, от водки.
– Пацаны… – Канцлер присел на пустой стул. – Вы все умерли.
Ответом ему был дружный хохот. Кондрат смеялся, отфыркиваясь, расплевывая вокруг слюну. Штирлиц согнулся вдвое. Леха мерно бился головой о стол.
– Вы не догоняете? – Канцлер поднял руку вверх, как оратор в древнем Риме, успокаивая толпу. – Я был на ваших похоронах.
Пауза повисла над столом, смешиваясь с сигаретным дымом.
– Ты? – первым очнулся Кондрат, затушив сигарету. – На каких похоронах?
– Да на твоих! – эмоционально ответил Канцлер. – Знаешь, сколько народу пришло?
– Сколько? – Кондрат машинально вытащил сигарету из полупустой пачки.
– Тыщи полторы.
– Да, ну?
– Ну, да!
– Да, ты гонишь! – Штирлиц нервно хохотнул, затягиваясь. – Пощупай нас. Мы – живые.
– Хочешь выйти за пределы этой кухни? – Канцлер взял сигарету из пачки, лежащей на столе. – Попробуй.
– И попробую, – заволновался тот. – Тем более, пора домой. А то Светка будет волноваться.
– Не будет, – успокоил его Канцлер. – Светка ходит на твою могилу каждый месяц, и зимой, и летом.
– Слушай, ты, – Леха попытался дотянуться до отворота пиджака Канцлера. – Я тебя знаю всего два месяца, в отличие от них. Поэтому, легко набью тебе лицо.
– Ти-ише-е, – Канцлер попытался вырваться из железной хватки. – Не веришь, сходи – отлей.
– И пойду.
Леха вышел из кухни. Вернулся через минуту.
– Дайте ключ.
– Какой ключ, – Штирлиц выгнул брови. – От чего?
– От входной двери, твою мать, – Леха навис над столом.
– А-а, у меня нет, – выдохнул Штирлиц, оглядевшись. – А мы, вообще, у кого?
– В смысле? – Кондрат выдохнул дым.
– Ну, в смысле, дома, у кого?
Все огляделись вокруг.
– Ирка! – заорал Кондрат. – Неси посуду!
В ответ эхо разносило по вечности его просьбу. Никто не пришел.
– Где она?
– Она там, – Канцлер закурил. – За дверью.
– А мы? – Штирлиц выдохнул дым ему в лицо. – А мы-то где?
– Не знаю, – Канцлер приподнял карты – бубновая восьмерка и валет. – Кто-нибудь скажет слово?
– Шесть пик, – машинально среагировал Кондрат…
БУЛКА
– Булка, Булка-а! – голос доносился откуда-то слева. – Ты любишь меня?
– Никого, кроме тебя, – она выдохнула слова. – Ты – лучшее, что было в моей жизни.
– Прости меня за вчерашнее, – его голос с характерной хрипотцой очаровывал, сметая все преграды на пути ее нравственности.
– При одном условии, – припухшие Булкины губы были полны запаха вчерашней ночи. – Ты выполнишь мое желание.
– Одно?
– Да.
– Давай.
– Хочу-у, – она по-детски выпятила губу. – Чтобы ты был всегда со мной. Это реально?
– Детка, я же не бог, – он усмехнулся, разливая вино по бокалам.
– А если бы был им? – Булка смешно оттопырила губу, отпив.
– Если бы был, – усмехнулся. – Не сидел бы здесь.
– Пошел ты.
– Что ты имеешь против?
– Да, ты – просто женатый козел.
– Я и не скрывал этого.
– Нет, ты не просто козел, – она поджала губы. – Ты – козлее всех козлов.
– Ненавидишь меня?
– Просто завидую, – буркнула Булка. – Твоей жене.
Он обнял ее, погладив по спине. На глазах блестели слезы.
– Лучше тебя не было и не будет никого в моей жизни, – шептал ей в ухо.
– Конечно, – всхлипнув, она посмотрела прямо в его глаза, казалось, проникнув в душу. – Ей хорошо.
– Кому?
– Твоей жене.
– Почему?
– Она имеет право на все это.
– На что, это?
– На все, – Булка вытерла слезы тыльной стороной ладони. Отстранилась. – На тело, глаза, голос…
– Успокойся, Булочка, – он попытался прижать ее к себе.
– Нет! – оттолкнула его. – Ты никогда не будешь со мной!
– Почему? – он выгнул брови, став похожим на смайлик в интернете.
– Потому, – она копалась в своей сумочке, пытаясь отыскать что-то важное. Нашла. Достала маленький смешной пистолет. Направила на него. – Смешно?
– Булка, прекрати, – он попытался оттолкнуть ее руку.
– Нет, любимый, – она нажала на курок.
Маленькая пуля, вырвавшись из своего убежища, разогнавшись до огромной скорости, вошла точно в середину его лба, ломая кость, проникая прямо в мозг.
Булка сосредоточенно смотрела, как его грузное тело падает на пол. Потом, удостоверившись, что он уже не дышит, аккуратно вставила теплый ствол пистолета себе в рот. Маленьким пальчиком плавно нажала на курок…
АНТОН И ПАРАМОН
Он поймал ее взгляд и пропал. Все полетело в тартарары – и грамотно налаженный бизнес, и квартира в центре, и дача, и даже какие-то незначительные накопления за все эти годы. Все продал, подчистую. Только для того, чтобы потакать ее малейшим прихотям, чтобы позволила находиться рядом с собой. А когда деньги закончились, она просто ушла. Он метался по комнате, как раненый зверь. Пытался преследовать, но не смог приблизиться к ней даже на расстояние вытянутой руки – помешала охрана ее нового воздыхателя. Рвал вечером на опустевшей кухне в клочья фотографии, и успокаивался ненадолго, только зарываясь лицом в складки забытого ею платья, вдыхая каждой клеточкой своего тела такой родной запах.