— Я думал, тебе понравилось у меня в гостях. — Озвучиваю свою мысль. Не хочется мне ее никуда отпускать. Даже если двор Петровны примыкает к моему.
Здесь она была бы ближе ко мне...
— У вас здесь своя жизнь. Не хочу мешать, — лаконично.
— Ты и не мешаешь, — уверенно заявляю я.
— Остальные так не считают, — говорит она какими-то загадками.
— Саша что-то сказала тебе? — Пытаюсь всё же добраться до сути.
Она может. В последнее время совсем выбилась из рук. Даже не знаю, как на нее повлиять. Не по-мужски же воспитывать. Девочка всё-таки...
— Правду она сказала, — отвечает моя гостья, сверкнув острым взглядом. И при этом нисколько не приблизив меня к разгадке.
Да твою ж мать!
Со стуком кладу вилку на стол.
— Настя, блин! — Не выдерживаю я. — Мы что, в шараду играем?! Хватит ходить вокруг да около! Скажи уже прямо!
— Она сказала, что вы до сих пор любите свою жену! — обвиняющим тоном.
— Бывшую! — Делаю на этом акцент. — Бред какой-то. — Провожу рукой по лицу. — Ей просто хочется так думать!
Вскакивает со своего места, хватая свою тарелку со стола.
— В любом случае, ваша личная жизнь меня совершенно не касается!
Тоже встаю.
— Почему это не касается? — Опираясь руками на стол, прожигаю ее раздраженным взглядом.
Скажет, как отрежет!
— Потому что у меня жених есть!
Вот, значит, как!
— А что же твой жених не помог тебе, когда понадобилась помощь? Я бы ни за что не позволил своей невесте разгуливать одной по трассе! — цежу со злостью.
— Вообще-то он не знал, что я сбежала! — Защищает она этого мудака.
Неожиданно цепляюсь за это слово.
— А ты сбежала? — Уточняю у нее уже спокойнее. — Что у тебя случилось, что тебе пришлось сбежать?
Спохватывается, хватая ртом воздух.
— А это уже вас не касается, — оповещает она своенравно.
Быстрым шагом подходит к раковине и начинает с усердием оттирать свою тарелку, делая вид, что очень занята.
Смотрю на ее хрупкую спину.
Она кажется такой уязвимой под тяжестью своих проблем. Так и хочется защитить ее. Но не даёт. Не доверяет. Царапается и кусается, как котенок, который в силу возраста не может нанести сильные увечья. Но защищается, как может.
Боец!
Подхожу к ней сзади. Мне хочется обнять.
Но... нет.
Я уже понял, что эту девушку надо приручать к себе постепенно.
Замирает с тарелкой в руках, ощутив мое присутствие за спиной.
Аккуратно открываю шею, перекидывая ее волосы на одну сторону. И касаюсь носом нежной кожи, вдыхая ее неповторимый аромат.
Так сладко пахнет... Ммм...
Сорвавшись, позволяю себе небольшую вольность и целую в шею.
Вздрагивает.
По коже бегут мурашки. Но... не отталкивает.
А можно обнаглеть ещё больше и поцеловать в губы?..
Хочется ощутить ее вкус.
Нашу прелюдию нарушает тявканье Тайсона на улице и звяканье цепей. Так он делает, когда к нам приходит кто-то знакомый. Тот, кого он хорошо знает.
Отвлекаюсь от Насти и подхожу к окну.
Зинаида Петровна, соседка моя, заходит в ворота. Совершенно не пугаясь собаки, вываливает рядом с ним из пакета косточки. Что-то проговаривает, поглаживая его по голове.
Невольно улыбаюсь. Когда не привязан, бегает к ней за вкусненьким. А соседка у меня добрая душа, кормит его всем, что под руку попадется. Ей же не объяснишь, что от этого у него могут быть проблемы с ЖКТ.
— У нас гости. — Оповещаю Настю.
Иду встречать.
Настя следом.
Старушка заходит в дом.
— Доброе утро, Петровна, — говорю чуть громче положенного. У нее проблемы со слухом.
— Здравствуй, Макарушка! — Улыбается она мне доброжелательно.
— Не успел я ещё к тебе сегодня. Позже зайду, снег почищу, — оповещаю я.
— Ой, дорогой, не утруждайся. Я уезжаю. Вот зашла попросить тебя присмотреть за домом. Боюсь, отопление у меня там совсем никудышное. Как бы не выключилась печь. Не дай Бог, батареи лопнут...