— Мой, — говорю с гордостью.
— Почему же он не на цепи? — возмущенно.
— Потому что я оставлял его охранять дом. И вообще, он не очень любит ограничения. Маленький ещё, — признаюсь честно. Поэтому я держу его на территории и стараюсь не выпускать со двора.
— Маленький, — повторяет за мной Настя с лёгким сарказмом.
Тайсон подставляет голову для ласки. И я под испуганный писк слегка подкидываю свою ношу, перенося вес на одну руку, и треплю его за ухом второй.
— Хороший мальчик. Место! — Приказываю ему. Беспрекословно выполняет команду и уходит в свой вольер. Смотрю на Настю с усмешкой и проговариваю: — Нагулялась? Домой идём? Я замёрз.
Усиленно кивает, не отводя настороженного взгляда от будки.
Просто ради удовольствия подкидываю ее на руках ещё разок, чтобы она крепче обхватила меня за шею. И несу свою ношу домой.
Глава 4 - Вкусные эмоции
Макар
Заношу ее на руках домой.
Будто опомнившись, пытается слезть. Но я не даю, крепко прижимая к себе. Заглядываю в эти чистые невинные глазки, впитывая ее эмоции: стеснение, неуверенность. И мне с удовольствием они заходят. Потому что в моей более взрослой реальности, где я общаюсь с опытными во все смыслах женщинами, таких эмоций уже не словить.
Смущённо заправляет свою светлую прядь волос за маленькое утонченное ушко. Меня обдает сладким, дико манящим запахом ее волос и тело ведёт, реагируя на эту девочку. В паху сводит он напряжения.
Гущин! Что за реакция, твою мать?!
Девочке двадцать три! Она для тебя как слепой котенок, которого можно только оберегать. И никаких мыслей о том, как ее соблазнить, в тебе быть не должно! Но они, мать вашу, сами лезут в голову, не спрашивая моего разрешения...
Взгляд самопроизвольно падает на эти манящие губы, которые она неосознанно облизывает, когда я перевожу на них взгляд. Они выглядят такими спелыми, сочными, что так и хочется захватить эту мякоть в рот и насладиться вкусом.
— Вы меня извините... Я просто испугалась очень, — объясняет она свое поведение.
Улыбаюсь, с трудом отрывая взгляд от этих губ. Смотрю в глаза.
— Я понял, — говорю правду. На это и был расчет. А то уйти она собралась непонятно куда.
— Может, всё-таки отпустите? — спрашивает смущенно.
— А как же благодарность? — наглею я.
— За что? — удивленно.
— За спасение от опасного животного. — Выдаю уверенно.
Ее лицо идёт пятнами, а глаза начинают метать молнии. Ну, вкусная девочка. Очень! И эмоции у нее такие же.
— Ну, знаете ли! — Всерьез начинает брыкаться в моих руках. Нехотя отпускаю на пол. — Спасение от вашей же собственной собаки?! Если бы вы ее прицепили, ничего бы этого не было! — Предъявляет она мне.
— Не умеешь ты, Настенька, быть благодарной, — говорю, усаживаясь на пуф возле входа. Расшнуровываю берцы.
— Я очень благодарна, что вы не бросили меня на трассе. Что отогрели и привезли сюда. Но точно не за это! — Тычет рукой на дверь.
— И на том спасибо. Как благодарить будешь? — вырывается из меня раньше, чем я успеваю сообразить.
Обиженно куксится.
— У меня совсем мало с собой. Пятьсот рублей хватит?
Ой, беда-а-а...
— Да на кой черт мне твои деньги? — Злюсь я, нависая над ней. Только за счёт обездоленных девочек я еще не обогащался!
— А что тогда?.. — взволнованно. На автомате сжимает полы своей куртки теснее.
Нет. Ее мысли мне, конечно, нравятся. Но...
— Готовить умеешь?
С опаской кивает.
— Сваргань чего-нибудь съедобного, Настенька. Жрать хочется, сил нет. А у Сашки руки из одного места растут. Это и будет благодарностью за твоё спасение.
Слегка расслабляется.
— Мне жилье искать надо. А скоро ночь... — Волнуясь.
— Найдем, — говорю уверенно. — Завтра.
— Почему завтра?
Да, действительно, Мак. Почему?
Потому что я не хочу ее отпускать сегодня. Вот почему.
— Уже поздно. Выходной у людей. Не поймут. А завтра прям с утра и начнем.