В этом возрасте Оля уже была замужем за мной.
Выглядывает с опаской из двери холодильника и отвечает коротко:
— Звали.
Что-то неприятно скребётся внутри. Будто пытаются отобрать мое.
А чего это ты, Гущин, себе девушку присвоил?
Она тебе на это позволения не давала!
Но это как-то само. Вон она уже на моей кухне готовит. Для меня. Улыбается. Реагирует на мои прикосновения. А мне ее затискать хочется. Расцеловать.
А ее, оказывается, замуж зовут...
— А ты что? — спрашиваю, стараясь говорить спокойным тоном.
— А я... пока не решила, — заключает она коротко.
— А чего так? — Снова дёргается у меня внутри.
— Не пойму, люблю его или нет, — отвечает она просто.
Ну не любит же, если сомневается. Что тут думать?
Настроение портится окончательно.
Дочищаю злосчастную картошку. В свитере жарко. Отогрелся уже. Начал потеть.
— Пойду ополоснусь после дороги, — бурчу, снимая его через голову.
Без задней мысли оголяю торс и чувствую на себе ее взгляд. Замирает, завороженно глядя на мое тело.
Да, я в отличной физической форме. Работа обязывает. Иногда от физподготовки зависит чья-то жизнь. Поэтому я не могу себе позволить отлынивать от тренировок.
Ощущая какое-то животное удовольствие от ее откровенного взгляда, подхожу ближе.
Ее дыхание сбивается.
Смущённо отводит, стараясь не смотреть в глаза.
— Ещё нужна от меня помощь? — спрашиваю, нависая над ней.
Она делает шаг назад, упираясь поясницей на столешницу. Отступать больше некуда. Ставлю обе руки на стол, захватывая ее в плен. Слегка склоняюсь, заглядывая в глаза.
— Эм... Нет, — еле выдавливает она, касаясь своим дыханием моего лица. Оно пахнет молоком. Вкусным и чистым. Мать вашу, как же я хочу это молоко!
— Точно? — шепчу, приближая к ней свое лицо.
Как загипнотизированная, следит за мной, слегка приоткрывая губы.
Это приглашение?..
Потому что если да, то я не совсем дебил, чтобы от него отказаться! Я приму его. Чего бы мне, бл*ть, это не стоило!
— Что?.. — Переспрашивает она, теряя нить разговора. Преданно смотрит в глаза. И я понимаю, что сейчас она вообще не в адеквате. Делай с ней, что хочешь...
Твою ж мать! Это просто невыносимый соблазн! А надо как-то держать себя в узде...
Соприкасаемся носами. Наши дыхания смешиваются. Воздух между нами становится горячим и вязким. Хочу ее поцеловать. Просто до искр из глаз.
Медленно касаюсь губами ее губ. Не сопротивляется. Меня это ещё больше подстёгивает. Нельзя с нами, мужиками, так. Позволять брать то, что захотим. Иначе мы можем обнаглеть и взять всё!
Веду по ее нежным губам своими, слегка двигая головой. Сердце грохочет в груди, переполненный ее эмоциями до краев.
Лёгкий стон слетает с ее губ. Пах сводит от перевозбуждения. Я, мать вашу, сейчас просто кончу от одних ее сладких стонов. Приоткрывает губы, приглашая меня для большего и...
В этот момент раздается звонкое:
— Совсем совесть потеряли!
Отлетаем друг от друга, как подростки, которых застукали родители. А между прочим, родитель здесь я! Встаю за столом, чтобы скрыть приличную эрекцию, и говорю с претензией:
— Дочь! Обязательно так подкрадываться?!
— Я у себя дома! Что хочу, то и делаю! — Своенравно.
Поджимаю челюсть, злясь, что с ней стало совершенно невозможно нормально разговаривать.
— Тогда повешу тебе на шею колокольчик, чтобы знать о твоём передвижении по дому! — рявкаю я.
— Макар, — с лёгким осуждением от Насти. Перевожу взгляд на нее.
А как ещё?.. Я не догоняю, как с ней теперь разговаривать!
— Может, мне вообще из дома уйти?! Чтобы вам не мешать! — психует Сашка с обидой.
— Сашенька... — начинает Настя, пытаясь ее успокоить. Делает шаг к ней.
Но та уже убегает со словами:
— Достали! Ненавижу вас всех!