— Пойдем завтракать, родители ждут.
Перебросив полотенце на плечо, я повернулась в сторону беседки, скрытой от нас перголой обвитой диким виноградом. Но Костик, схватив меня за руку, неожиданно предложил:
— Поцеловала б меня, что ли…
— С ума сошел, — рассмеялась я, — практически на глазах родственников, что-то ты расхрабрился!
Но Костик не стал дожидаться разрешения, и резко притянув к себе прикоснулся к моим губам. Нашему поцелую помешала шальная оса, она запуталась в моих волосах, и я с визгом начала от нее отмахиваться. Костик, топтался около меня, в то время как я подпрыгивала и отчаянно трясла головой.
— Да не крутись ты! — скомандовал он.
— Я боюсь ос! — вопила я.
— Она тебя еще больше боится, — успокоил Константин.
Он остановил меня, освободил пленницу, и, пригладив растрепавшиеся пряди, повел на взволнованный голос мамы:
— Что случилось?
Выведя меня из-за перголы, Костя предъявил полурастрепанную и раскрасневшуюся дочь родителям, чем заронил в них зерно подозрений о характере наших отношений.
— Все в порядке, — заявил он, усаживая меня в плетеное кресло у стола, — оказывается, Алла боится ос.
— И всегда их боялась, особенно в детстве, — подтвердил отец, и рассказал историю, которую очень любил вспоминать. — Как-то раз мы ехали с дачи, а в машину залетела оса, и забралась ей под платье… Алка принялась ее изгонять, да так кричала и махала руками, что я думал мы съедем в кювет. Оса, недолго думая, взяла и укусила ее. Сколько ж было воплей, еле до города доехали.
Все засмеялись, а мне стало обидно — чего тут смешного, больно же было! Правда, если бы я не трясла широким подолом платья, и не шлепала ладонями по обивке автомобильного кресла, то перепуганная насмерть оса давно бы вылетела в окошко.
— Не люблю их, и все, — надулась я.
Отец примирительно похлопал меня по плечу, а мама начала разливать душистый кофе. Как я люблю завтрак на даче, ласковое солнце, свисающие ветви яблонь, образующие над столом живой купол, даже осы, слетающиеся на варенье не раздражали меня. Мягкий хлеб и масло, обязательное вареное яичко, сыр — запахи детства. Выйдя к завтраку, почтил нас своим вниманием Котофиля, мамин кот — невероятный лентяй и обжора. Когда-то его звали Филя, но со временем, и с набранными килограммами, его прозвище преобразилось, негоже такому солидному коту быть просто Филей. Переваливаясь с боку на бок, он прошел к своей миске и сел копилкой, обвив вокруг себя пушистый хвост.
— Котофиля, принести тебе рыбки? — спросила мама, страстно любящая своего питомца. Неблагодарное животное даже усом не повело. Но мама не стала дожидаться высочайшего соизволения, и, встав с кресла, пошла на терраску дома. Котофиля все же поплелся за ней, не решился пропустить рыбный завтрак.
Константин пил кофе из большой кружки, мой отец не признавал чашечек, величиной с наперсток, с этой его привычкой безуспешно боролась мама, но победить так и не смогла. Я смотрела на руки мужчины, на движение кадыка и невольно сравнивала его с отцом.
— А вы, Константин, где трудитесь? — спросил отец.
— Я менеджер по персоналу в небольшой фирме, — ответил Костя, — и еще подрабатываю частным извозом.
Отец заинтересованно посмотрел на моего приятеля, ему всегда нравилось расспрашивать моих приятельниц о работе и успехах в учебе, а тут представилась такая возможность узнать, чем дышит молодое поколение, как и на что оно стремится заработать.
— Менеджер по персоналу… это как начальник отдела кадров? — переспросил он Константина.
Молодой человек усмехнулся:
— Ну, если с такой меркой, то инспектор отдела кадров.
— Ответственно, — кивнул отец, одобряя скромность гостя.
— Фирма маленькая, сотрудников немного, — пояснил тот, — и все же надо знать, чем дышит каждый, регулировать кое-какие вопросы…
Мне показалось, что Костя будто оправдывается перед отцом, за не бог весть какие заслуги, за небольшую должность, и маленький оклад. Материальная часть вопроса тут же была поставлена на повестку дня.
— И за это так мало платят, что приходится подрабатывать? Извините, что лезу с такими вопросами…
Спасибо, папка, чуть не вскричала я, мне даже ни о чем не придется расспрашивать моего шпиона!
— Мне скрывать нечего, на новую квартиру зарабатываю, — быстро ответил Костя.
— Похвально!
— Пап, представляешь, Константин мой сосед.
— Вот и отлично, надеюсь, присмотрите за моей девочкой, — сказал отец, в его шутливом тоне слышалась просьба, и Костя со значением посмотрел на меня:
— Не говори, что не слышала, Долли.
Я промолчала. Мама вынесла миску с рыбой и поставила на ступеньку, следом Котофиля — потерся о ее ноги, потом начал есть, подрагивая ушами, словно прислушиваясь к нашему разговору.
— Очень вкусно, Екатерина Анатольевна, особенно блинчики! Можно еще один?
— Ешьте на здоровье, — с улыбкой сказала мама, — а блинчик называется «драником».
Костик подцепил драник, положил на тарелку, а сверху шлепнул щедрую ложку сметаны. Лицо нашего гостя выражало удовольствие прекрасным субботним утром, вкусным завтраком, и приятным обществом. Он удовлетворенно вздохнул. Мама снова надела перчатки, взяла секатор, и позвала отца ей помочь.
— Ишь, дамский угодник, — пробормотала я, и пнула Костика под столом мыском босоножки, — давай уж, закругляйся!
— Сейчас бы под яблоньку, да на раскладушечку, а ты бы грибков насобирала к обеду… — размечтался гость, по-барски вытирая губы салфеткой. — Вот это жизнь! Может, и вправду поженимся, Долли?
Сколько не зарекайся, а его наглость моментально выводила меня из равновесия:
— Так, давай собирайся, и в путь дорожку! Я сюда отдыхать приехала, а не обслуживать всяких…
Костик посмотрел на меня с улыбкою, встал из-за стола. Подхватил с блюдца клубничную ягоду, надкусил ее.
— Ну что ж, спасибо хозяюшка. Только вот есть у меня огромное желание забить твой рот клубникой, чтобы слова твои не казались такими кислыми. Подсластить, так сказать.
И снова у меня хватило сообразительности промолчать. Константин попрощался с отцом и мамой, они пожалели, что гость не может остаться на обед, и приглашали приехать снова, но на этот раз уже с ночевкой. Я притоптывала босоножкой, ожидая, когда же Костик выедет со двора, мне не терпелось открыть ноутбук и набросать черновой макет статьи о расследовании. Я мило ему улыбалась, просила не забывать, на что он нагло усмехнулся, помахала рукой, и закрыла калитку. За работу!
Я подробно описала свои посещения сводни, сделала кое-какие выводы, остановилась на моем новом знакомом, можно сказать «объекте», так как из разряда клиентов брачного агентства перешла в категорию девиц, оказывающих определенные услуги по наводке Валерии Аркадьевны. Пока я набивала текст, в моем мозгу складывался сюжет, выстроилась мизансцена, определились действующие лица и исполнители, и цель задуманного спектакля стала принимать более конкретные очертания.
В разгар моей работы позвонил Максимовский. Даже не так — как только я двенадцатым кеглем набрала его фамилию, сразу раздался звонок.
— Чем занимаешься? Есть предложение обсудить кое-что. Я заеду за тобой, — заявил Максимовский, даже не соизволив выслушать мое мнение.
— Я за городом, — отчего-то я не возразила, мне понравился его категоричный тон, и то, что он хочет меня видеть.
— Адрес? — выдохнул он в трубку.
— Малинино, дом три, — тотчас отозвалась я, и услышала сквозь собственный сердечный стук:
— Соберись, через час буду.
Что я чувствовала в тот момент? Смятение. Я понимала, что Максимовский не тот мужчина, с которым стоит флиртовать, и если кто-нибудь узнает о нашем субботнем свидании, то обо мне будет сплетничать весь мега-холдинг… но ничего поделать не могла. Меня несло — йёхоу! Быть объектом пристального внимания я не боялась, поскольку имела в этом деле большой опыт. Общественное внимание я привлекла еще учась в школе — у меня был головокружительный роман. Да что там роман, любовь, огромная первая любовь! С Вересовым нас связывали не только романтические чувства, но и первые интимные отношения. Никита был самым лучшим учеником выпускных классов нашей школы, все девчонки сходили по нему с ума, он был начитан, умен, и необыкновенно красив. Дружила я с ним еще с пятого класса, но только к десятому у нас проснулись взаимные чувства, мы были безумно влюблены. Разве возможно спрятать такие чувства? Все одноклассники и учителя были уверены в том, что после школы мы сразу поженимся, в том же были уверены и мои родители, и, конечно, я. Однако, не дождавшись получения аттестата, Никита Вересов стал отцом… и мужем Оксанки Леданиной. Оксанка была «серой мышкой» и самой горячей поклонницей Никиты, он не обращал на нее внимания, презирал — так казалось всем, но, покинув мою постель, и забрав с собой использованный презерватив, он торопился к Оксанке, где занимался сексом без оного. Позже он сказал кому-то, что очень заботился обо мне, и не мог допустить моей случайной беременности…