Как на заклание шла я в квартиру Романа, он не суетился, неторопливо вытаскивал ключи, торжественно включал свет, приглашая войти. Я вошла, скинула босоножки, сняла шляпку.
— Проходи в гостиную, сейчас принесу мартини.
Началось. Мартини, поцелуи, сброшенная одежда… Не слишком ли я забегаю вперед? Остынь, Парамонова…
— Надеюсь, мартини холодный, — пробормотала я, и для того, чтобы занять себя чем-нибудь, достала ноутбук. В гостиной минимализм дизайнера дошел до предела, кроме огромного черного пятна плазмы на стене, и стеклянного столика у красного дивана-трансформера больше ничего не было, только напольная лампа и высокие, от пола до потолка, окна, закрытые жалюзи. Вернувшийся с бокалами Максимовский с интересом взглянул на монитор.
— Ого, Парамонова, ты времени зря не теряла! Посиди, музыку послушай, а я почитаю, что ты тут наваяла.
Я расположилась на кровавого цвета коже трансформера, и оценила его удобство. И снова 30 Seconds To Mars', только теперь из музыкального центра, похоже, это его любимая группа.
'Интересно, сколько у него дисков? В машине, дома, наверняка есть один на работе, пять у любовниц', — и перечислила, чтобы не забыть, — Далецкая, Красникова, Простакова, Шварева, конечно же, и еще Аннушка… Даже холодно стало. Ура, я нашла противоядие!
— Ну что ж… Можно сказать — отлично, — Макс повернулся ко мне, брови его подпрыгнули, очевидно, его удивило выражение моего лица. Удовлетворенно-высокомерное. — Эй-эй, Парамонова, еще не вечер, я имел в виду для начала 'отлично'.
'Ах, Максимовский, Максимовский, знал бы ты какой победе я так рада! Выпьем же за нее!
Я сделала приличный глоток мартини, выковыряла из куска пиццы оливковый кружочек, снова отпила из бокала. Заинтригованный моим желанием напиться, Макс наполнил его снова.
— Ну, за успех! — подбодрил он меня.
— За успех! — повторила я, звякнув позолоченным краем о бокал Максимовского.
Посмотрела на него — белая рубашка расстегнута почти до пояса, густые каштановые волосы ниспадают на шею, как у звезд рок-н-ролла, а при свете напольной лампы загар стал темно-бронзовым. Закрыв глаза, как молитву я прошептала про себя: Далецкая, Красникова, Простакова, Шварева, как же без Шваревой!
Вкрадчивый голос прозвучал над моим ухом, легкое дыхание коснулось волос:
— Парамонова, я всегда хотел узнать тебя поближе…
Вот оно! Далецкая, Красникова, Простакова…
— Но ты такая неприступная, вокруг тебя всегда вьется пара-тройка Лопатиных, а мимо проходишь — звездища, да и только.
'Это ты у нас звездун', — мысленно возразила я.
Макс обнял меня за талию, губами прикоснулся к мочке уха, и глухо сказал:
— И этот шлейф из служебных романов…
'Однако, привлекателен он для мужчин, кто-то возмущается и кричит, что скоро ступить будет негде, везде он, этот шлейф, а кто-то мечтает примкнуть к счастливцам.
Слухи слухами, а приличия все же надо соблюсти, поэтому я уперлась ладонями в его грудь, и прошептала:
— К-ккаких романов?
Пальчики подрагивали на его горячей коже, их подушечками я ощущала волоски на его груди, да и Максимовскому похоже было уже не до моих многочисленных поклонников.
'Какие нежные у него губы… Далецкая, Красникова… м… кто там еще…
Руки Романа и обнимают, и поглаживают, и в тоже время фокусничают со шнуровкой на моей спине. Опытный иллюзионист Максимовский быстро находит правильный подход — сарафанчик сползает с моих плеч, и уже еле прикрывает грудь. От поцелуев кружится голова, по шее разливается жар, захватывает декольте, вызывает томление в груди… Роман привлекает меня к себе, и тут… безжалостно разрывая мелодию, выпеваемую Джаредом Лето, гремит мой мобильник. Мы замираем, крепко вцепившись друг в друга. Звонок не кончается, и я, покинув желанные объятья, начинаю шарить по сумочке.
— Алло… Тим? — голос мой дрожал, сердце билось, как от испуга. — Ты в Петербурге? Нет, что ты, очень рада! Завтра? Да, да, конечно, обязательно. Тогда до завтра. Целую.
Вот так и обламываются мечты. Я отключаю телефон, и, поправляя дрожащими руками сарафанные бретельки, отворачиваюсь от Романа. Как нелепо, и это чувство стыда… Максимовский берет меня за плечи и притягивает к себе:
— Надеюсь, он не заподозрил ничего интимного.
Эти слова для меня как холодный душ, куда там моей детской считалочке! Так и хочется отхлестать его по красивой загорелой роже! Сжав зубы, я постаралась держать себя в руках, и даже хищно улыбнулась ему. Моя улыбка вызвала замешательство, видно ожидал от меня другой реакции.
— Все хорошо, — повторила я его слова, — уверена, что он ничего не заметил.
Оттолкнув Макса, я быстро сложила ноутбук, подхватила сумку, и, придерживая сползающий лиф сарафана, направилась в холл за босоножками. Встревоженный внезапным отступлением, он тотчас же догнал меня:
— Погоди, что это значит? Обиделась?
— Домой пора, — заявила я, впихивая ступню в путаницу кожанных ремешков. — Выходные для нас закончились, завтра встреча с Тимом.
— Тем более! — запротестовал Макс. — Нам нужно обсудить массу вещей, раздевайся.
Мои распахнутые глаза произвели на него должное впечатление.
— Алла, я не то имел в виду…
'Знаем мы вас' — мысленно шипела я, мне было неудобно прижимать ноутбук к груди, чтобы не свалилась одежда и одновременно надевать обувь.
— Парамонова, я тебя не отпущу, — пригрозил Максимовский, начиная злиться на мою блажь.
— Та-ак, для начала затяни шнуровку.
Макс резко развернул меня, и стянул болтающиеся концы так, что я подумала, как бы не треснул по швам мой тонкий сарафанчик.
— У нас есть полчаса, — объявила я.
Максимовский отобрал у меня ноутбук, и зашвырнул мои босоножки на шкаф-купе.
— Вот так-то лучше, теперь не сбежишь.
Но желание работать у меня пропало, я думала лишь о завтрашнем дне, о нашей с Тимом встрече, в чем я чистосердечно призналась Роману.
— Как-то тревожно мне, — сообщила я напарнику. — Куда он пригласит меня? Сказал, место интересное.
— Не беспокойся, я буду рядом, — пытался подбодрить меня Макс.
Не слишком-то убедительно получалось. Все мои мысли были обращены к моему новому знакомому. Расклад получается такой — Тим предполагает провести со мной ночь, и зачем ему водить меня по музеям и выставкам? Скорее всего он поведет меня в такое место, где можно расположить девушку к более интимному общению. Вип-зона в закрытом клубе? Ну, курят там травку, совокупляются на глазах честной публики, или развратничают вслепую в темных комнатах гей клубов. Казино при люксовой гостинице, а потом в номер? Ну, это совсем никуда не годится, все равно, что собрать компромат на себя!
— Макс, а если он возьмет номер… Что делать будем? — спросила я, наблюдая за тем, как он быстро набивает текст.
— Если ты не против, то делать съемку, да и микрофончик я тебе пристрою, — он обернулся ко мне, и подмигнул. — До постели дело не дойдет, не волнуйся, а так как ты говоришь, что у сводни все клиенты извращенцы, то он себя проявит до того, как потащит тебя в койку.
Я хмыкнула. Интересно, а как он собирается отбивать меня от притязаний возбужденного маньяка? Вспышкой от фотоаппарата?
— Ну, а представь себе ночной клуб.
— Всяко у зданий есть окна, запасной выход, пожарные лестницы, не в подвал же он тебя потащит, — уверенно ответил Максимовский щелкая клавишами ноутбука.
Так и представила Максимовского, висящего на пожарной лестнице с видеокамерой в руке. Мда…
Все это для нашего расследования не ценно, надо вынудить Тима отвести меня куда-нибудь, где продают наркотики, торгуют любовью, короче, нарушают законы, а ночная жизнь нашего города весьма разнообразна, и я уверена, что Тим хорошо в ней ориентируется. Мне вспомнился азартный огонек в его глазах, слегка надменная улыбка, холеные руки… Этот человек порочен, и готов платить за свои пороки дорогую цену.