- Или мама просто с детства в курсе, что нефиг лезть пальцами в неизвестные пентаграммы! А нам этого в памятку ОБЖ вставить не догадалась!
Света зубоскалить не стала. Почему мама ничего и никогда не говорила о жизни в другом мире и родственниках, ограничиваясь условно честным 'В этом мире у меня лишь вы есть!' сейчас можно было лишь гадать. Может, полагала, что ей все равно никто не поверит и не хотела прослыть фантазеркой, а может, чего-то боялась. Что толку гадать, если мама в Италии, а в чужом мире оказались они, ее дети, которым не повезло вляпаться в фиолетовый рисунок?
Бедная попаданка от всей души позавидовала мамуле и выдала дядюшке краткую биографическую справку о Елене/Лимей. Когда Елена Кергот и будущий папа близнецов - Виктор Воняев заключали брак, муж взял фамилию невесты без долгих споров. Зато Елена Кергот, выскочив замуж за Антонио Альмери, охотно стала зваться Еленой Альмери. И была вполне счастлива, укатив в солнечную Италию, куда оба великовозрастных чадушка следовать отказались наотрез. Мама же успела подарить второму мужу наследника, а упрямым деткам изредка звонила и слала переводы 'на печеньки'.
- Эй, дядя, я в здешней магии не разбираюсь. Зато о выдумках про магию прорву всякого перечитал, пересмотрел и переиграл. Как по мне, так твоя звезда-ловушка у нас в квартире могла по куче причин появиться, - встрял в скучный пересказ Дэн, цепляясь за поводья. Болтовня помогала отвлечься от неуклонно усиливающегося ощущения дискомфорта. - К примеру, права Светка и сработала официальная смена статуса мамы. Ее нет в списке поиска, а мы - Кергот, потому и попали. Или мамулин амулет до сих пор где-то у нас на антресолях валяется. Там никто уже лет двадцать не разбирался. Я лишнюю уборку терпеть не могу, а сестра от пыли чихает безудержно. Вот заныканный амулет и притянул заклинание, а до мамы через тысячи километров не добрался.
- Может и так, Деньес. Вы говорите, Лимей отреклась от рода? - задумчиво хмыкнул Ригет после изложения краткой биографии младшей сестры, поморщил лоб и философски резюмировал: - Что ж, на все воля Восьмерых. Но я рад, что она жива и благополучна, пусть и не здесь.
- Чего-то не видно ни слез, ни радости, - подковырнул дядюшку Денис.
- Мы родичи, я тепло относился к вашей матери, но близкими по-настоящему мы с ней никогда не были. Виделись-то считанные разы. У нас с Лимей двадцать лет разницы в возрасте. Я уехал на учебу из замка еще до ее рождения. Потом уже она сбежала с помощью семейной реликвии, поставив семью в сложное положение, - не стал даже оправдываться дядя, просто сообщил факты.
- Э, а сколько тебе сейчас лет? - запутался Дениска.
Если верить словам дядюшки, то навскидку выходило лет шестьдесят, и для такого возраста дядя Ригет сохранился весьма прилично.
- Шестьдесят три, - спокойно ответил мужчина и, даже в ночном сумраке ощутив удивление племянников, пояснил: - Дийская кровь сказывается - век тех, в ком есть толика крови первых творений богов, долог. Тело не дряхлеет, как у обычных людей.
- А мы? - высунула нос из-под плаща Светка, впервые проявив искренний интерес к теме, не касавшейся прямо способа возвращения домой.
- Вы - дети Лимей, кровь разбавлена, но лет триста проживете, - прикинул дядюшка, чуть улыбнувшись, когда мягкие прядки волос завертевшейся племяшки защекотали его подбородок. - Или больше, смотря какой путь изберете.
- Или меньше. От кирпича на голову никто не застрахован, - беспечно хихикнул Дениска и сделал стойку на незнакомое слово: - Дядь, кто такие дии?
- Создания, которыми боги изначально населили Вархет. Внешне они были схожи с человеком. Позднее, когда Восемь привели в мир людей, дии смешали с ними свою кровь. Изначальные были худощавы, легки в кости, говорят, сильнее в магии, искуснее в ремеслах и выносливее, чем люди. Но сколько в тех словах о минувшем правды, а сколько красивой легенды - сказать сложно. Одно лишь точно известно, век дийский вчетверо превышал людской, и борода у мужчин не росла.
- Надоели долгоживующие дийские черепашки и боги завели людей-хомячков, - прокомментировал Дэн и на миг-другой прижух в седле, когда словно в ответ на его шуточку слева от дороги ночной лес разразился глумливо-зловещим 'ой-хо-ханьем'. Филин вступился за честь хозяина, или, напротив, радовался шутке? Впрочем, страдать и бояться долго парень не умел, он уже загорелся великолепнейшим подозрением. Заерзав и, едва не сверзившись с терпеливо сносящей все его выходки и подергивания повода кобылы, попаданец продолжил расспросы: - А уши? Какие у них были уши?
- Уши? - удивился нелепости темы Ригет.