Когда Сара вошла в зал, Джо уже сидел в кресле номер 31. Двенадцатую розу он держал в руках и протянул ей с улыбкой, как только она подошла. Ее сердце билось как бешеное, когда Сара усаживалась на свое место.
— Какой приятный сюрприз, — сказала она, разглаживая на коленях юбку черного шифонового платья, взятого у подруги.
— Разве вы не знали, кто прислал билет? — спросил Джо.
— Я надеялась, что вы, — ответила Сара, удивленная собственной храбростью.
Джо легко коснулся ее руки.
— Я надеялся, что вы на это надеялись.
Начался спектакль, но Сара почти ничего не видела, так тянуло ее к мужчине, сидящему рядом. От него замечательно пахло. Рукав его пиджака лежал на подлокотнике рядом с ее обнаженной рукой. «Это чудо», — повторяла про себя Сара.
В антракте они болтали о пьесе и о том, что происходило с ними после крушения, гадали, что делает Энн и как поживает малыш Донни. Сара чувствовала себя очень комфортно рядом с Джо, но, когда они остановились и он повернулся к ней лицом, ей стало не по себе. Она знала, что яркий свет в фойе освещает ее весьма непривлекательное лицо.
Улыбка не сходила с губ Джо. Он смотрел прямо на нее и, казалось, был поражен ее внешностью. И Сара начала ощущать себя хорошенькой. К концу пьесы она преобразилась.
После спектакля Джо привел ее в маленькое кафе, чтобы выпить кофе и съесть десерт. Они говорили о фильмах и пьесах, которые видели. Джо оказался первым человеком, посмотревшим все то, что нравилось Саре. Она сказала ему, что читала его статьи, и высказала свое мнение о каждой из них. Джо явно принял к сердцу ее справедливую критику, набрасывая время от времени несколько слов в своем блокноте.
— Вы куда интереснее, чем я надеялся, — признался он наконец.
Кафе закрывалось довольно поздно, хотя Сара не смогла бы точно назвать время. Она знала только, что они с Джо еще не наговорились. Ей так много хотелось сказать ему, словно она копила впечатления до встречи с Джо Толли. И что самое удивительное, он явно чувствовал себя так же. К тому времени, когда Сара сказала ему, что ей тридцать два, она уже не боялась, что это отпугнет Джо, хотя ему было только двадцать пять.
Они ушли из кафе. Весенняя ночь была теплой. Они прошли по улице, вошли в парк, сели на скамью под звездами и проговорили до рассвета. Они прервались только на несколько минут, когда Сара позвонила женщине, с которой делила квартиру, и сказала, что с ней все в порядке. Джо позвонил своей матери. По его словам, мать не обрадовалась его звонку. Правда, он сказал, что работает над серьезной статьей.
— Может быть, самой важной в моей жизни, — сказал он.
Сара узнала, что отец Джо умер несколько лет назад и что молодой журналист живет с матерью и старшей сестрой. Обе женщины очень зависели от него.
— Они удивительно консервативны, — признался Джо.
Его воспитали в католической вере. Его мать и сестра были очень верующими. Сам Джо редко бывал в церкви. Он сказал, что организованная вера не имеет для него значения. Он считал куда более важным то, как люди ведут себя в повседневной жизни, чем их поведение по воскресеньям. А Сара принадлежала к методистской Церкви. И хотя сама она ходила в храм каждую неделю, она целиком и полностью согласилась с Джо.
Сара рассказала о своей семье. Отец умер десять лет назад. Мать вскоре после него. За исключением нескольких двоюродных братьев и сестер родственников у нее не осталось.
Джо вынул из кармана трубку и закурил. Сара сразу поняла, откуда исходил этот насыщенный, печальный запах. Он позволил Саре попробовать покурить. Ей понравилось касаться губами чубука, которого касались его губы, но она случайно вдохнула раньше, чем следовало. Сара задохнулась, рассмеялась и замерла, ощутив его руку на своей спине. Он пытался помочь ей прокашляться.
Джо признался, что ему хотелось бы объехать весь свет. Африка привлекала его больше всего, потому что она казалась ему наиболее необычной и экзотической. Сара представила себя там рядом с ним. Они плывут по реке, как Одри Хэпберн и Хамфри Богарт в «Африканской королеве». В Джо было что-то дикое, и Саре это нравилось.
Он отвез ее домой. Ей не хотелось выходить из машины, уходить от него. Интересно, поцелует ли он ее? К немалому своему удивлению, Сара сама подалась к нему, не ожидая инициативы с его стороны. Им незачем было играть друг с другом. Зачем им эти кошки-мышки? Она хотела его.
Джо легко коснулся ее губ, отодвинулся и улыбнулся.
— Хочешь прогулять завтра церковь? — спросил Джо. — Мы могли бы съездить на прогулку в горы.
Так все начиналось. Они проводили вместе все выходные, за исключением нескольких коротких часов, когда они отправлялись ночевать каждый в свою квартиру. Они часто встречались на неделе и каждый день разговаривали по телефону. Они вместе ходили в театры, в музеи, посмотрели почти все кинопремьеры, гуляли в горах и ездили на велосипеде-тандеме по городу. Джо любил рисковать. В горах он всегда сворачивал с проторенных туристами троп, отважно бросался на велосипеде наперерез машинам, но Сара чувствовала себя в полной безопасности. Их отношения переросли в очень близкий, страстный и полный любви союз, о котором Сара и не мечтала.
Но существовала одна помеха. Вернее, их было две. Мать Джо и его сестра. Вероятно, им не понравилась бы ни одна женщина, которую выбрал Джо, так как сами они эмоционально очень зависели от него. Но Сару они восприняли как истинное наказание, во-первых, из-за ее возраста, а во-вторых, из-за того, что она не была католичкой. Сара тоже боялась, что эти женщины сочтут ее слишком непривлекательной для их красивого сына и брата. Она чувствовала себя красавицей только в глазах Джо.
Однажды Сара сказала Джону, что еще ни разу не общалась по-настоящему с его матерью и сестрой, так: здравствуйте — до свидания. Это никуда не годится. Исполненная решимости завоевать их симпатию, Сара предложила пообедать всем вместе.
Джо взял на себя организацию совместного выхода. Он сказал Саре, что они встретятся с его матерью и сестрой в ресторане «Севиль». Это уютный маленький ресторанчик. Он отлично подойдет для более тесного знакомства.
Усевшись за столик в «Севиле» вместе с миссис Толли и Мэри Луизой, Сара огляделась по сторонам. Обеденный зал и в самом деле оказался очень уютным и спокойным, как и обещал Джо. За одним только исключением — на всех картинах, украшавших стены, были изображены обнаженные женщины в разных позах. Сара посмотрела на Джо и сразу же поняла, что он намеренно привел сюда свою семью. Шок добропорядочным католикам был обеспечен. Испорченный мальчишка! И все же Сара едва удержалась от смеха.
Миссис Толли и Мэри Луиза пока еще не заметили, каков характер живописи на стенах. Миссис Толли без устали жаловалась, что им предоставили неудачный столик.
— Мы сидим слишком близко к кухне, — объявила она, хотя от качающейся двери в кухню их отделяли не меньше десятка столов. — И на моем стакане пятно.
— Нам исключительно повезло, — прошипела Мэри Луиза, — нас обслуживает цветной официант.
Сара затаила дыхание, надеясь, что официант не услышал грубого замечания. Джо улыбался ей через стол, пока миссис Толли диктовала свой заказ. Удивительно, что такой симпатичный, веселый, терпимый человек принадлежал к столь неприятному семейству.
— О господи, — Мэри Луиза наклонила голову, стоило только официанту отойти. Ее щеки стали пунцовыми, и Сара поняла, что сестра Джо наконец заметила картины. — Мама, не вздумайте смотреть на картины.
Миссис Толли мгновенно подняла глаза на стену слева от нее и возмущенно фыркнула.